Чтение онлайн

— Кто тебя научил этой песне? — спросила Люда.

— Сам придумал, — важно ответил Грицко.

— А «зоркий глаз, белый чуб» — это ты о себе?

— Ага…

Это случилось летом, в год рождения Грицка. Черная ночь нависала над морем. Волны тяжело бились о берег. Молнии одна за другой рассекали темноту, и раскатистые удары грома заглушали плеск моря.

В ту ночь плохо спали рыбаки на Лебедином острове. Кое-кто из них, не обращая внимания на дождь, пошел к лодкам проверить, не угрожают ли им волны. Среди ночи за косой, что прикрывала бухту, замерцали огоньки. К берегу, борясь со штормом, приближался какой-то пароход. Закутавшись в плащи, рыбаки молча следили за огоньками. Внезапно над морем поднялся столб пламени, огоньки исчезли, и море покрыла тьма. До берега долетел звук взрыва.

— На мину наскочил! — вскрикнул один из рыбаков.

— Или котел взорвался, — сказал другой.

Взлетела ракета. За ней другая, третья… Пароход просил помощи. Вскоре над морем снова замигал огонек; он разгорался все ярче. Это горел пароход. На берегу рыбаки быстро развели костер, чтобы показать дорогу лодкам. На мерцающем фоне костра вырисовывались суровые фигуры в плащах. Это стояли Стах Очерет, Тимофий Бойчук, Андрий Камбала, Левко Ступак, рыбный инспектор Яков Ковальчук. Все молчали, но каждого волновала одна и та же мысль. Первым заговорил подросток Левко:

— А если у них не хватит лодок?

Рыбаки нерешительно переглянулись, но промолчали. Свистел ветер, клокотали бурливые волны. Кто отважится идти в такую ночь в море!

— Дядько Стах! Там же люди пропадают! — взволнованно воскликнул Левко.

Хмурый Стах выпрямился. Он не сводил глаз с плавучего костра в море. С пылкой речью выступил рыбный инспектор. Он говорил, что надо помочь, что среди них нет трусов. Он горячо уговаривал, но все стояли не шевелясь. Наконец Левко умоляюще закричал:

— Дядько Стах, поплывем!

Стах оглянулся вокруг, махнул рукой и сказал глухо:

— Поплывем, поплывем, люди же гибнут… Кто смелый — пошли!

И двинулся широкими шагами к шаланде. Рядом с ним пошел Левко, а позади — Тимофий и Андрий Камбала.

Остальные с минуту постояли, потом, ничего не говоря, тоже пошли к шаландам.

Побеждая волну, шаланды отчалили и скрылись в темноте.

Левко остался на берегу. Мальчика не взяли, и он плакал от досады.

Но Стах приказал ему поддерживать огонь, и Левко вернулся к костру. Там стоял один человек — Яков Ковальчук. Рыбный инспектор не поехал спасать погибающих.

В эту ночь рыбаки из Соколиного выселка спасли почти всех пассажиров и большую часть команды парохода «Дельфин», погибшего от взрыва котлов. Через несколько дней спасенные покинули Лебединый остров. Осталась только маленькая девочка, родители которой погибли во время аварии. У нее была разбита голова, и она лежала без сознания. Девочку взяла к себе жена Якова Ковальчука.

Через некоторое время девочка пришла в себя, но то ли от удара по голове, то ли от испуга забыла все, что знала о своем прошлом, забыла даже, как ее зовут. Она едва понимала человеческую речь и разучилась ходить. Год спустя жена Ковальчука заново выучила девочку ходить и говорить. Инспектор не очень одобрительно относился к затее жены, но когда, еще через два года, он овдовел, Находка — так ее называли в выселке — осталась у него приглядывать за порядком в доме. В выселок он девочку не пускал, школы она не посещала, так как все считали ее ненормальной.

Эту историю рассказала Люде сестра Марка, Мария, и теперь девушка часто думала о Находке. Она больше не видела девочку, хотя несколько раз проходила мимо дома инспектора. На дворе у него всегда было пусто.

Люда ожидала со дня на день приезда отца. Она гуляла по берегу бухты и всматривалась в море, надеясь увидеть шхуну, пароход или шаланду, на которой приедет отец. Через несколько дней должен был придти «Колумб» с Марком.

Но вместо «Колумба» пришла другая шхуна. Шкипер рассказал, что «Колумб» послан в открытое море, затем в Карталинский залив и этот рейс займет десять — двенадцать дней.

Прошло дней восемь. Однажды во время прогулки по берегу Люда незаметно очутилась возле дома Ковальчука, и ей захотелось повидать Находку. Инспектора не было дома: он выехал на рыбачьей шаланде в море. Люда знала это; может быть, потому она и отважилась зайти.

Домик выглядел приветливо. Он стоял в небольшом саду, окруженный канавой и тростниковым тыном. Участок расположен был на холме, метрах в трехстах от берега. Люда по едва протоптанной тропке взошла на холм. Заглянув через тын, девушка заметила на грядках у дома девочку в неуклюжем платье из грубой ткани, босую, в старой соломенной шляпе. Девочка полола грядки и тихо пела. Люда сразу догадалась, что это Находка, и стала прислушиваться к словам песни.

В это время на огороде появилась черная кудлатая собака — настоящее страшилище. Высунув язык и тяжело дыша от жары, она подошла к Находке. Девочка подняла голову и улыбнулась собаке. Теперь Люда рассмотрела ее лицо. Это было некрасивое, но симпатичное смуглое лицо девочки-подростка, с плоским носиком, синими глазами и глубоким шрамом над левым виском. Пес опустил голову, но тотчас же поднял ее, насторожился и посмотрел туда, где стояла Люда. Находка снова взялась за работу. Люда, не ожидая, пока пес откроет ее присутствие, крикнула:

— Девочка!

В тот же миг собака свирепо залаяла, прыгнула через грядки и бросилась к тыну. Находка выпрямилась, увидела незнакомку и закричала:

— Разбой! Назад! Назад! Стой! Стой!

Пес нехотя покорился приказу. Он остановился, но лаять не переставал.

Находка стояла, не обнаруживая желания подойти к незнакомке.

Люда заговорила первая:

— Поди-ка сюда, девочка.

Находка подошла к тыну. Следом за ней, перестав наконец лаять, медленно поплелся Разбой. Находка молчала.