Чтение онлайн

— Почему никак? — ответил Саша. — «Мальва». Так она называлась раньше, говорит Иван Глыба. А мы должны сохранить все наше. Пусть так и остается.

— Если шкипер не будет возражать, — заметил Юра..

— «Шкипер, шкипер, ты сердце в море увез девичье!» — пропела Нина. — Что он за человек, наш шкипер?

Юра положил руку на ее плечо, и, стараясь подражать голосу Шорохова, спросил:

— Катались?

— Катались... — ответила Нина.

— Шкипер наш, — уверенно проговорил Юра.

Шорохов стоял в рубке, изредка поглядывая на вздрагивающую фосфорическую стрелку компаса. Привычные руки моряка крепко держали штурвал. Он видел из рубки стоявших на палубе молодых рыбаков. «Эти ребята, — думал Шорохов, — сделали то, что с огромным риском предполагали сделать опытные подпольщики (он не сомневался, что они отлучались с баржи именно для этого). Как, не раскрывая себя, предостеречь их от ошибок? Ведь неопытные ребята...» — эта мысль не оставляла его.

В восемь часов утра шкипер распорядился приготовить сети. Иван Глыба и Нина работали на корме, Юра и Саша встали у парусов. Немец равнодушно наблюдал за командой, устроившись рядом с рубкой.

Наконец, выбрав момент, когда порыв ветра ослаб, шкипер крикнул из рубки:

— Убрать кливер!

И как только ребята, наспех привязав кливер к бушприту, подбежали к грот-мачте, последовала команда:

— Взять риф!

Шхуна шла уже под одним парусом. Ход ее значительно сократился. Почувствовав это, Глыба кивнул Нине, и они стали опускать за борт сети. Теперь шхуна должна была описать полукруг и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, замкнуть его. Отсутствие мотора лишало их маневренности. Но Шорохов был опытным моряком. Как только судно начало разворачиваться, он приказал снова поднять кливер. Потом шкипер поставил шхуну под острым углом к волнам, и корабль почти лег в дрейф.

«Ловко, черт! — похвалил про себя Глыба. — Видать, не одну ракушку отодрал от своего сиденья, пока научился...

Он медленно пошел на корму, пристукивая деревяшкой. Поравнявшись с Люмке, Глыба на минуту остановился и торжественно произнес:

— Видал, господин немец? Видал, как надо делать?

Ефрейтор безразличным взглядом окинул Глыбу и ничего не ответил.

Сети выбирали специально установленным на корме деревянным воротом, так называемой вымбовкой. С каждой минутой вращать ворот становилось все труднее и труднее: улов, видно, был неплохой. Теперь уже ефрейтор жадными глазами смотрел за корму, и с его губ срывалось одно и то же слово:

— Шнель! Шнель!

От нетерпения он смешно притопывал, пальцы его рук бегали по форменным пуговицам зеленой шинели, а голова то вытягивалась за борт, то снова пряталась в поднятый воротник.

— Шнель, шнель! — забыв обо всем на свете, твердил немец...

На берег возвращались с богатым уловом. Люмке не мог оторвать взгляда от громадных сазанов, трехпудовых сомов, устало зевающих лещей и судаков, Он уже заранее готовился к тому, что и Штиммер, и, возможно, сам комендант полковник фон Зиммер будут пожимать ему, ефрейтору Фрицу Люмке, руку и благодарить за хорошую службу. И как только шхуна пришвартовалась к причалу, Люмке немедленно отправился в комендатуру, передав через Нину шкиперу: ни одной рыбы никто не должен брать без разрешение господина Штиммера.

Но не успел он скрыться, как Глыба подошел к Шорохову и сказал:

— Немцы дадут нам только жабры, Андрей Ильич. Может, рыбных пузырей еще подкинут.

Ответа Шорохова ожидали и Саша, и Юра, и Нина. У каждого из них были родственники и друзья, почти все они голодали. Шорохов это понимал, но ему хотелось, чтобы Штиммер по-настоящему остался доволен командой. Отдать на первый раз всю рыбу, а уж потом попросить для команды. В то же время шкипер был больше чем уверен, что помощник коменданта, кроме пары рыбешек на уху, ничего не даст.

Андрей Ильич посмотрел на команду и спросил у Глыбы:

— Ты можешь спрятать десяток лещей, не уходя со шхуны?

Глыба засмеялся:

— Не уходя со шхуны, я спрячу десяток фрицев, Андрей Ильич.

— Ну, давай Глыба. Только десяток...

Как-то по-особенному лукаво шевельнув усами, Шорохов спустился в каюту.

— Вентерь мой, Сашка! — сразу засуетился рыбак. — Юрка, груз! Нина, веревки!

Он спрыгнул в трюм, и через мгновение оттуда на палубу полетела рыба. Саша бросал ее в круглую конусообразную сеть, Юра в это время привязывал к вентерю тяжелые камни, а Нина между ячейками вокруг сети продевала веревку.

Выбросив на палубу около сотни лещей, сазанов, судаков, Глыба вылез из трюма. С помощью Саши и Юры он, затянув верх вентеря наглухо, опустил его за борт. Юра спустился в шлюпку и привязал конец веревки к подводной части руля.

— Как в аптеке! — довольно потирал руки Глыба. — Я ж говорил Штиммеру: рыбка плавает по дну. Вот она и плавает по дну. Нина, пройдись по палубе шваброй, смой чешуйку.

Через некоторое время на палубу поднялся шкипер. Он подошел к Глыбе и спросил:

— Сколько взял, Иван? Только говорить правду.

— Одиннадцать штук, — не сморгнув глазом, соврал Глыба. — Нам всем по две рыбины, а вам, Андрей Ильич, три. А насчет того, чтобы правду говорить, так вы же сами знаете: врать я не мастер.

— Сомов не трогал?

— Разве ж можно сомов?! Наш надзиратель, наверно, и имена им уже присвоил: сом-Фриц, сом-Ганс и сом-Адольф. Считанные они у него... А вон и они пожаловали за своими сомами!

Штиммер приехал с целой свитой. Заглядывая в трюм, немцы громко выражали свое удовольствие, не обращая никакого внимания на команду. Люмке чувствовал себя настоящим именинником. Он бегал вокруг Штиммера, быстро-быстро что-то лопотал, размахивая руками.

Наконец Штиммер подошел к Шорохову, спокойно стоявшему у борта шхуны.

— Риба не отшень есть много, — сказал он. — Надо больше.

— Это хороший улов, господин лейтенант, — ответил шкипер. — Мы сделали все, что могли.

— Ну, нитшего, нитшего. — Штиммер вытащил из кармана сигареты и милостиво угостил Шорохова. — Другой раз поймайт больше. Эй, Глиб-рибачок! Подходить сюда!

Глыба медленно, громко стуча деревянной ногой по палубе, подошел.