Шрифт:
Шиина не хотела, чтобы это случилось. Конечно, не хотела — требования миссии она знала не хуже остальных, столь же хорошо, как и сам Дэн. У нее имелись обязанности перед NASA. И она это понимала. Но такой поступок казался ей очень правильным.
Он приплыл после охоты.
Ночь кончилась. Пухлый огненный шар солнца уже засверкал над поверхностью воды. Кальмары выплывали из кораллов и зарослей водорослей, где они кормились. Стайки сбивались в группки, которые постепенно образовали стаю примерно в сотню голов.
«Ухаживай за мной. Ухаживай за мной».
«Смотри, какое у меня оружие!»
«Я сильный и яростный».
«Держись подальше! Она моя!..»
То был древний язык головоногих, язык сложных узоров на коже, ее текстуры, поз — слов о сексе, опасности и пище. Шиина плыла в стае и пела от радости.
Но вот в воде мелькнула тень.
Дозорные немедленно приняли позы маскировки или стали блефовать, выкрикивая ложь приближающемуся хищнику.
Шиина знала, что настоящих хищников здесь быть не может. А тень — не более чем машина, наблюдатель NASA.
Темный силуэт подкрался ближе и поднырнул под стаю. Так поступила бы настоящая барракуда, намереваясь ворваться в ее середину.
От стаи отделился сильный самец. Он развел в стороны все восемь рук, поднял два сильных щупальца, и его зеленые бинокулярные глаза уставились на фальшивую барракуду. На коже запульсировали узоры из светлых и темных пятен. «Посмотри на меня. Я большой и яростный. Я могу тебя убить». Самец медленно и осторожно подбирался к барракуде, пока не оказался совсем рядом.
В последний момент барракуда неуклюже развернулась.
Но слишком поздно.
Два длинных щупальца метнулись вперед, шишечки присосок коснулись шкуры барракуды и прочно закрепились. Восемь сильных рук самца обвили тело барракуды, а его кожа от возбуждения потемнела. Он ударил барракуду клювом, отыскивая мясо.
И он нашел его. Шиина увидела кусочки рыбы — добычу, подброшенную Дэном.
Кальмар стал погружаться, не выпуская добычи. Шиина присоединилась к нему. Прохладная вода струилась сквозь ее мантию, придавая пикантность первобытному наслаждению удачной охотой — несмотря на всю ее искусственность.
…Именно тогда это и произошло.
Когда Маура Делла неуклюже пролезла в лабораторию через шлюз, запах освежителя ее просто ошеломил.
— Добро пожаловать в «Океанскую лабораторию», мисс Делла, приветствовал ее морской биолог Дэн Истебо — толстый, страдающий одышкой, настойчивый, лет тридцати, с вечной бутылочкой колы в руке и копной рыжих волос. Типичный придурковатый ученый, если судить по внешности.
Маура отыскала перед приборной панелью свободный стул — каркас, обтянутый тканью, которую неоднократно латали клейкой лентой. Рабочая зона здесь представляла собой маленькую тесную сферу со встроенными в стены приборами и оборудованием. Негромко, словно пульсируя, попискивал сонарный маячок.
Ощущения замкнутого пространства и тяжести воды над головой были ошеломляющими.
Она подалась вперед, заглядывая в маленькие смотровые окошки. Серую пустую воду пронизывали солнечные лучи. Маура увидела стаю кальмаров, плывущих в замысловатом строю.
— Кто из них Шиина-5?
Дэн указал на мягкий экран, встроенный в свободный участок стены.
Обтекаемое торпедообразное тело сочного оранжевого цвета с черными крапинками. По бокам изящно изгибаются похожие на крылья плавники.
«Космический Кальмар, — подумала Маура. — Единственный моллюск, включенный в штатное расписание NASA».
— Sepioteuthis sepioidea, — сказал Дэн. — Карибский рифовый кальмар. Длиной примерно с вашу руку. Кальмары, как и все головоногие, принадлежат к типу моллюсков. Но у кальмаров нога моллюска превратилась в воронку, ведущую в мантию — вот здесь, — а также в руки и щупальца. В полости мантии находятся внутренности и жабры. Проходящую сквозь мантию воду Шиина может использовать для перемещения, действуя, как реактивный двигатель.
— Откуда вы знаете, что это она? Дэн снова ткнул пальцем в экран:
— Видите выпуклость между глаз, вокруг пищевода?
— Это ее улучшенный мозг?
— Нервная структура кальмаров отличается от нашей. У Шиины два нервных шнура, проходящих сквозь все тело, подобно рельсам, и усеянных парами ганглий — нервных узлов. Передняя пара ганглий увеличена и является долями мозга. Мы генетически модифицировали Шиину и ее прабабушек…
— Чтобы получить умного кальмара.
— Мисс Делла, кальмары и так умны. Они эволюционировали — очень давно, еще в юрский период, — состязаясь с рыбами. У них есть органы чувств, реагирующие на свет, запах, вкус, прикосновение, звук — включая инфразвук, а также гравитацию, ускорение. Возможно, и на электричество. Шиина способна осознанно управлять узорами на своей коже. Может «рисовать» на ней ленты, полосы, круги, кольца, точки. И даже делать их движущимися.
— Эти узоры — их «речь»?
— Не только узоры на коже, но и ее текстура, и поза тела. Возможно, имеются еще и электрические или звуковые сигналы, но в этом мы не уверены.
— И для чего они применяют свою восхитительную сигнальную систему?
— Трудно сказать… Совместно они не охотятся. И живут всего пару лет, спариваясь лишь один-два раза. — Дэн почесал бороду. — Но мы сумели выделить некоторое количество первичных лингвистических компонентов, которые и составляют примитивную грамматику. Даже для «неулучшенного» кальмара. Но этот язык, похоже, очень беден. В нем нет ничего, кроме пищи, секса и опасности. Но у Шиины язык гораздо богаче, мы ведь обучаем ее. Мы сумели доказать, что областями мозга, отвечающими за обучение, являются вертикальная и находящиеся над ней передние доли, расположенные выше пищевода.
— И как вы это доказали? Дэн поморгал.
— Отрезая кусочки кальмарьих мозгов.
Маура вздохнула. Факт прямо для телепередачи.
Они рассматривали Шиину. Два больших глаза — сине-зеленых, с оранжевым ободком — на несколько секунд взглянули в камеру.
Чужие глаза. И разумные.
Имеем ли мы право поступать так, вмешиваться в судьбу других разумных существ ради собственных целей, а ведь мы даже не понимаем, как признает сам Истебо, для чего кальмары используют речь? О чем они разговаривают?