Чтение онлайн

Иван Матвеевич и, наклонившись, дотронулся до ее

плеча.

— Конечно, вот только -закушу.

Через несколько минут Симиёнов простился, и Алек¬

сей Кузьмич с Таней пошли его провожать.

— Папа, ты придешь сюда? — крикнул отцу Игорек.

Алексей Кузьмич обернулся и наказал:

— Не уходите никуда, я сейчас вернусь.

Елизавета Дмитриевна спустилась к воде мыть посу¬

ду. Оставшись вдвоем, Володя торопливо спросил Ан¬

тона:

— Говорил?

Тот утвердительно кивнул.

— Ну?

— Я попросил ее не выходить замуж, — проговорил

Антон.

Володя удивился:

— Я тебя серьезно спрашиваю.

— Она обещала, что подождет. Вот и все.

Володя непонимающе пожал плечами: «С ума спятил

парень!» — и пошел помогать Елизавете Дмитриевне.

Утомленный волнениями этого дня, Антон сел на оп¬

летенную корнями землю, обхватил колени, замер. Все

звуки, тревожившие его весь день, отхлынули прочь, без¬

молвие заколдовало лес. От воды потянуло запахом тины

и сырой травы. Солнце, склоняясь ниже, коснулось тем¬

ной зубчатой линии и, точно проткнутое острыми пиками

елей, растеклось вокруг багряными потоками света, и

стволы берез за рекой покраснели, словно внутри них за¬

жглись волшебные светильники. В черной воде реки от¬

ражались облака, будто медленно плыли розовые льдины.

Эпическое спокойствие леса, тишина, багровые потоки

заката, ароматы влажной земли — все это вливалось в

душу Антона, подчеркивало силу его чувств и остроту

мыслей.

Когда он подумал, вернется Таня сюда или, проводив

Семиёнова, останется дома, то улыбнулся: придет она

или нет, это неважно, в будущем все равно они будут

вместе, без нее — он твердо верил в это — не будет у

него удачи, покоя и счастья.

Вскоре вернулся Алексей Кузьмич, собранный, озабо¬

ченный; беспокойство и тревога стерли с его лица добро¬

душную, праздничную улыбку. Хлестнув себя по ноге

прутиком, сломал его, отбросил и, оглянувшись в сумрак,

спросил Антона кратко и отрывисто:

— Где Елизавета Дмитриевна?

— Посуду моет.

—Лиза! — позвал он нетерпеливо.

Из-за берега сначала показался Володя Безводов с

Игорьком на плечах, за ними Елизавета Дмитриевна с

посудой. Она уложила все в корзинку, прикрыла поло¬

тенцем, удовлетворенно распрямилась и сказала:

— Теперь можно домой. Нагулялись. — Взглянув в

каменное лицо мужа, спросила в предчувствии чего-то

недоброго: — Что-нибудь случилось?

За лесом пылал кроваво-красный закат, деревья зло¬

веще оплетались сумерками, над головами, со свистом

рассекая крыльями воздух, пролетела какая-то ночная

птица. Алексей Кузьмич обвел всех строгим взглядом,

выдержал паузу и сказал:

— В Корее началась война, ребята. Вот дела-то ка¬

кие...

Володя подался к нему:

— Откуда вы узнали?

— Сейчас по радио сообщили. Лисынмановцы и аме¬

риканцы из Южной Кореи напали на Северную Корею.

Елизавета Дмитриевна изменилась в лице; она обняла

вдруг примолкнувшего сына й проговорила взволнованно:

— Мы тут играли, песни пели, пили вино... А в это

время где-то дети гибнут, горят дома, льется кровь,.. —

И еще сильнее прижав ребенка к груди, как бы заслоняя

его от опасности, громко, тревожно простонала:—Что

же это будет, Алеша? ..

— Тише, успокойся, — сказал Алексей Кузьмич.—

Борьба будет...

Антон был потрясен этой внезапной вестью. Он сидел

у сосны, явственно представляя себе далекие корейские

селения, объятые пламенем пожара. Он почти видел

скользящие зловещие тени самолетов, точно трауром по¬

крывшие землю, полные ужаса глаза детей, слышал раз¬

дирающее душу завывание пикировщиков, плач женщин

и мужественные лица защитников свободной Кореи.

Над вершинами деревьев неярко и стыдливо замерца¬

ли звезды, и Антон с ощутимой болью вспомнил эти же

звезды, только более крупные, горевшие в черном зимнем

небе, как голубые фонари. Это было в ночь под Новый

год. Он приехал из ремесленного училища домой на

праздник. В углу стояла елка, небогато, но любовно уб¬

ранная руками матери, на самых верхних веточках висе¬

ли три конфетки — для дочки и двух сыновей. Мать

только что зажгла свечки, когда соседская девочка пере¬

дала ей письмо. Это было извещение о гибели отца. Бу¬

мажка затрепетала в ее пальцах. Она прочитала первые

фразы: «...за освобождение Будапешта... с гитлеровскими

разбойниками... смертью героя...», и побледневшее лицо

ее осунулось, постарело, перекосилось судорогой, расши¬

ренные глаза как бы провалились вглубь от невыразимой

муки; открытым ртом беззвучно глотала она воздух

словно не в силах закричать, потом неверными шагами

подвинулась к Антону и, навалившись на его плечо, да¬

вясь слезами, вдруг заголосила отчаянно, истошно, со

щемящей тоской.

— Сироты! — стонала она, медленно вытягивая из

себя хватающие за душу слова. — Нет у вас больше от¬