Чтение онлайн

Повышение точности пиходиагностики лиц с чертами шизоидной акцентуации важно для совершенствования системы психолого-акмеологического сопровождения их профессиональной деятельности. Психолого-акмеологическое сопровождение включает в себя: профессиональную ориентацию; профессиональный психологический отбор; психодиагностику и психопрогностику; психологические консультации; психокоррекцию; психологический тренинг; психологические тренировки с использованием технологий формирования «акме»; психологическую реабилитацию (если это необходимо) и др.

Психологические особенности шизоидных черт личности можно эффективно анализировать на примере деятельности психологов, обладающих подобными чертами. Автору на протяжении нескольких лет приходилось наблюдать, обследовать не только самих психологов с чертами шизоидности, но и анализировать написанные ими психологические характеристики.

Приведем данные по некоторым из них. Психолог М. 40 лет. Психологией занимается профессионально с 18 лет. Психолог-практик, несколько раз поступал в престижный ВУЗ (МГУ, психологический факультет), поступил с третьего раза. На протяжении всей учебы был неудовлетворен уровнем преподавания в МГУ. Постоянно искал контакты с представителями различных психологических школ. Окончил несколько курсов по психологии, которые проводились представителями зарубежных психоаналитических, психотерапевтических школ. Неплохо знал гешталь-терапию, глубинную психологию. Однако, по мере того, как овладевал теми или иными приемами психоанализа, психологического изучения личности, у него появлялся скепсис в отношении возможностей и данных научных школ.

Он видел ограниченность возможностей всех психологических школ, переживал по поводу собственной профессиональной ограниченности. При написании характеристик людей, которые поступали на высокооплачиваемую работу, испытывал большие трудности. Он реально чувствовал противоречивость натуры человека и боялся дать какие-то однозначные, непонятные для обычного человека оценки. Первое время, работая на фирме по приему людей на работу, при оценке людей, длительное время изучал их, применял разнообразные дополнительные тесты, задерживался после работы для углубленных бесед с обследуемыми, но не мог написать достаточно удовлетворительное психологическое заключение. При этом неумение выразить свои мысли в значительной степени определялось тем, что М. видел в человеке одновременно и плохое, и хорошее. Он чувствовал, что при одной ситуации в деятельности данной личности может быть один результат, а при другой – иной, порой противоположный. И он стремился понять личность глубже, полнее.

Иногда беседы с обследуемым у М. длились несколько часов. Он привык засиживаться, выходя далеко за рамки рабочего времени, работал больше других. Однако психологические характеристики, написанные им, просто не воспринимались практиками. В некоторых ситуациях он приходил в отчаяние – бросал ручку, карандаш, отступал от компьютера и говорил, что он не может работать на этой должности. Приходилось искать к нему определенный подход, сравнивать его труд с работой других, которых он порой постоянно критиковал, учить его на примере других. В частности, его коллега психолог К. быстро, легко и естественно, не задумываясь порой о последствиях, писал психологические характеристики на людей, которые проходили психологическое тестирование. Он очень мало беседовал с данными людьми (что было явным недостатком его стиля профессиональной деятельности) и не старался порой проникнуть в их глубинную сущность. Для него было достаточно представить род будущего занятия, совместить род и успешность предыдущего занятия с результатами психологического тестирования, с биографическими данными и на основе этого сформулировать прогноз. В тоже время М. стремился понять все душевные переживания человека, докопаться до его глубинной сути.

Постепенно психоаналитическая струнка в анализе личности стала у М. преобладающей, его психологические характеристики стали обладать высокой степенью надежности. Особенно тонко он чувствовал внутренне аморальных людей, способных на подлость, предательство. Таких людей он улавливал с высокой степенью вероятности, каким-то неимоверным чутьем. Одна из психологических характеристик, написанная М., стала решающей для оценки его способностей. Он сделал вывод, что один из обследуемых способен на аморальный поступок в самое неожиданное время (его брали на должность главного бухгалтера). Этот человек все же был принят на ответственную работу. Его непосредственный начальник решил рискнуть. Прочитав психологическую характеристику на данного обследуемого, во всем согласился с характеристикой (он знал обследуемого уже несколько лет), но ввиду блестящих профессиональных качеств решили, что отказывать ему неразумно; а что касается аморальности, то контроль за данным человеком, естественно, необходим, но главный бухгалтер ничего не может сделать без директора, который хорошо разбирается во всей бухгалтерской документации. Примерно через полгода главный бухгалтер перевел огромную часть средств со счета фирмы, где работал, на счет фирмы своего сына. Как оказалось впоследствии, он это сделал в отместку за действия директора фирмы.

Все это смог предугадать, предусмотреть, предвосхитить психолог М. Однако, все же следует сказать что в большинстве случаев, психологические характеристики М. с трудом воспринимались окружающими. Он нередко говорил и плохое, и хорошее о человеке. Его психологический взгляд на человека был сродни оценке людей Л. Н. Толстым в его дневниках. Лев Николаевич Толстой когда-то писал о наличии у человека различных, порой взаимоисключающих качеств личности.

Нечто подобное проповедовал и М. при оценке любого – именно любого человека. И это не всегда было понятно окружающим, руководителям, для которых важны конкретные ответы на вопросы: брать или не брать, хороший специалист или плохой, будет он верен фирме или не будет и т. д.? Ввиду того, что М. видел и то, и другое, и смотрел на людей порой по-толстовски, он был менее понятен, чем другие психологи. Нередко от него просто отказывались. Он раздражал потребителей своего труда.

М. был самоотверженным сотрудником, способным длительно работать на износ, однако сам периодически испытывал стрессовые перенапряжения, которые изливал как на окружающих, так и на руководство фирмы. Он сумел поссориться по сути дела со всеми своими коллегами. Причем эти ссоры внешне носили принципиальный характер. Он отрицал методы работы психологов, которые не видели проблематичности людей, которые давали однозначные оценки тому или иному человеку, которые как бы не чувствовали противоречивости человеческой натуры. Порой он просто издевался над молодыми психологами, только пришедшими на работу.

Но периодически буквально за рукав тянул к себе авторитетных руководителей, людей, которым пытался передать все, что у него накопилось на душе, пытался изложить, как надо перестроить работу фирмы, как улучшить работу с персоналом. При этом он выдвигал как здравые идеи, так и прожекты, которые по объективным причинам не могли быть реализованы на фирме.

Поняв индивидуально-психические особенности М., окружающие стали относиться к нему с определенной психологической дистантностью. Почувствовав подобное отношение, М. пытался самоутвердиться путем контактов не с руководителем отдела, а вначале с заместителем главы фирмы, а потом и с главой фирмы. Он записывался на прием, приходил с жалобами на сотрудников (порой в этих жалобах были элементы реальности, объективности) он выплескивал свою раздражительность на коллег в беседах с теми людьми, внимание которых мог удержать. Нередко он начинал подобные разговоры даже с теми, кто приходил на обследование. Причем подтекст этих разговоров был такой, что вот он может понять человека, а есть специалисты, которые это не могут сделать, но тем не менее работают на фирме и дают оценку тем людям, которые по многим показателям значительно выше их.

Подобное поведение М. стало раздражать руководство, назревал конфликт. В этом конфликте М. принял однозначную позицию и подал заявление об уходе. Однако сожалея об относительно высоком заработке на фирме, использовав родственные связи, ему удалось вернуться на работу. Он был назначен на обследование наиболее сложных, наиболее противоречивых людей, которые требовали глубокого психоаналитического анализа.

М. некоторое время работал без срывов. Однако постепенно в нем вновь стала накапливаться раздражительность, и он вновь бессознательно искал поводы для ее внешнего выражения, для разрядки, в том числе и через конфликты с другими людьми.