Чтение онлайн

Их слепая уверенность словно выдернула у Виктора кости. Он обмяк, пряча лицо в пахучей траве, больше похожей на сено.

– Я оператор, – глухо пробормотал он. – Съемочная группа… Телевидение…

– Че болбочешь там, не слышу?

– Упорствует он, Козырь.

– А… раз дело такое, то и мы уговаривать не станем. Освобождайте веревку, братва. Отправим дьявольского прихвостня…

– Козырь! – перебил его голос от виселицы. – Тут это… застрял малец, петлю растянуть не можем.

– Леший, етить твою матерь! Как затянул, так и снимай, значит! Как дите малое, чесслово… И это, подпалите уже хворост, кто-нибудь, чтобы не впотьмах в Крепость возвращаться. Прогорит за часок, а косточки, если чего, завтра приберем.

Виктора вздернули на колени. Пытались поставить на ноги, да не позволял рост, а облегчать своим палачам работу Виктор не хотел. Он водил по сторонам мутным взглядом и чувствовал себя опоенным колдовским зельем. Не могло такое происходить в реальности, в XXI веке. Над ними, должно быть, прямо сейчас, сотня спутников пролетает, а тут виселица, костер и мракобесие.

Так он блуждал взглядом, пытаясь зацепиться хоть за что-то разумное, человечное, но натыкался то на свалку тел, заботливо укутанных хворостом, то на хмурые, выдубленные суровой жизнью лица, то на болтающегося в петле паренька, имени которого так и не успел узнать. Балансируя на поставленных друг на дружку чурках, Леший старался ослабить веревку, просовывая в узел складной нож. Его деловитость вызывала у Виктора тошноту. Взгляд вновь поплыл и зацепился на сей раз за старуху, что от спички поджигала кусок бересты, чтобы бросить ее в костер. Под грудой тел, среди веток и поленьев, все еще можно было разглядеть бледное лицо Морозова с открытыми глазами. Словно прощаясь с пусть нелюбимым, склочным и мелочным коллегой, но все же человеком, Виктор смотрел на него и смотрел. Смотрел и смотрел. Смотрел… пока глаза Морозова не скрылись под веками и не вынырнули обратно.

Покойник моргнул.

Виктор едва успел подумать, что веки Морозова сомкнулись как-то неправильно, словно под ними существовала скрытая, дополнительная пара, когда неторопливое время вдруг понеслось, как объятая пламенем лошадь.

Чадящий черным дымом кусок бересты, крутясь, полетел на щедро залитый бензином погребальный костер. В тот же миг рука незадачливого Лешего соскользнула с петли, пропоров Малому шею. Глаза висельника распахнулись, вспыхнув нечеловеческим оранжевым светом. Малой извернулся в петле, оплетая затылок Лешего пальцами. Черные когти, короткие, но острые, пробивая кожу, взламывая ногти, словно весенний лед, рвались наружу. Рот Малого треснул, разошелся от уха до уха, явив красное влажное мясо и две дуги зубов, похожих на акульи. Пытаясь отпрянуть, Леший заверещал, замолотил Малого руками. Чурки вылетели из-под его ног, покатились по земле, но сам он остался висеть, захлебываясь криком и кровью. Обхватив жертву ногами, то, что раньше выглядело как подросток, вгрызалось в лицо Лешего с хрустом, от которого кожа покрывалась мурашками.

Взметнулось жадное, разогнанное бензином пламя. Затрещали дрова и человеческая плоть. И в тот же миг, расшвыривая покойников и горящие ветки, из костра вылетело огненное существо. Оно подмяло старуху со спичками, по-обезьяньи ударило сразу двумя руками, ломая кости черепа, как тонкий пластик, и тут же скакнуло дальше. А Виктор запоздало вспомнил, что в камере Морозов сидел, и пуля, пробившая стену, никак не могла попасть ему в живот. И это почему-то казалось важнее даже того, что мертвый, объятый пламенем Морозов прямо сейчас носился по поляне, сея смерть и панику.

Тварь взвилась в затяжном прыжке, настигая разбегающихся старух. Самая медленная свалилась под ее весом и умерла, должно быть, прежде, чем коснулась земли. Сорвав с убитой платок, тварь набросила его на голову, сбивая пламя, покатилась по земле, спасая тело. Эти доли секунды дали общине возможность собраться, прийти в себя. Готовые дать отпор, люди растянулись полукольцом. Раздались выстрелы, пока еще редкие, стрелки опасались задеть своих. Виктор никак не мог взять в толк, почему они не бегут в ужасе? Откуда черпают мужество, чтобы сражаться? Сам он не бежал лишь потому, что страх придавил его к месту куда сильнее двухпудовой гири.

Конец ознакомительного фрагмента.