Чтение онлайн

Оглядевшись, я заметил, что Ханна ещё здесь.

— Где твой шкафчик? — спросила она. — Я тебя туда провожу.

— Э-э… Ладно, как — нибудь переживу, сказал я.

Она искоса посмотрела на меня.

— Ты о чём?

— Как — нибудь переживу, — неуверенно повторил я. — У меня шкафчик номер 13, но ничего, может, обойдётся.

— Люк, ну какой же ты суеверный чудак! — засмеялась Ханна.

Сдвинув брови, я посмотрел на неё.

— Надеюсь, ты это в хорошем смысле?

Она опять засмеялась и пихнула меня в толпу ребят. Лучше бы она этого не делала — рука у неё тяжёлая.

Я извинился перед ребятами, в которых врезался. Потом мы с Ханной пошли по длинному коридору, поглядывая на номера шкафчиков в поисках номера 13.

Когда мы проходили мимо физической лаборатории, Ханна вдруг остановилась и быстро подобрала что-то с пола.

— Ха! Гляди-ка, что я нашла!

Она подняла вверх пятидолларовую бумажку. Поднесла её ко рту и чмокнула.

— Пять баксов! Класс!

Вздохнув, я покачал головой.

— Ханна, почему это тебе всегда так везёт?

Она на мой вопрос не ответила.

Вопрос-то на первый взгляд казался простым, — но только на первый. И если бы она дала мне на него ответ, думаю, я бы убежал. Убежал бы как можно дальше от средней школы Шони-Вэлли — так, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

А теперь давайте перескочим на два месяца вперёд…

Пока что дела у меня в седьмом классе шли неплохо. Я завёл себе несколько новых друзей. Добился кое — каких успехов в компьютерной анимации, над которой я работаю уже почти два года. И пробился в баскетбольную сборную школы.

Шло начало ноября, осень в полном разгаре. И я опаздывал на тренировку.

Ребята уже были в зале, занимались разминкой, перебрасывали друг другу мячи, делали быстрые броски из — под корзины. Надеясь, что меня никто не заметит, я прокрался в раздевалку.

— Люк, переодевайся быстрее. Опаздываешь! — крикнул тренер Бендикс.

Я хотел было в ответ крикнуть: «Извините. Меня задержали в компьютерном кабинете», — но это объяснение никуда не годилось. Так что я просто кивнул и помчался со всех ног в раздевалку.

У меня засосало под ложечкой. Я понимал, что мне как-то не очень хочется идти на тренировку сегодня. Для своего возраста я играю в баскетбол вполне прилично. Я хорошо бросаю из — за линии штрафного броска, и у меня быстрые руки в защите.

Я был так рад тому, что попал в команду. Но не рассчитывал, что у меня возникнет проблема — восьмиклассник по имени Стретч Йохансон.

На самом деле он не Стретч, а Шон. Но все на свете называют его Стретч — даже его родители. Вы хотите знать, как он получил это прозвище? Если бы вы его увидели, вы бы не спрашивали.

В прошлом году, когда он был в седьмом классе, у него случился скачок в росте — за одну ночь он так вымахал, что превратился в светловолосого великана. Сейчас он выше всех в нашей школе. У него плечи, как у борца, и длинные руки. То есть не просто длинные, а длиннющие, как у шимпанзе. Так что он может ими дотянуться до середины зала!

Вот почему его и прозвали Стретч.

Но я думаю, что лучше ему бы подошло прозвище Страус. Потому что у него длинные тощие ноги, как у птицы, и мощная грудная клетка, такая широкая, что его светлая голова с парой голубиных глаз выглядит малюсенькой, как яйцо.

Но я бы никогда не решился назвать его этим прозвищем. Я для этого недостаточно быстро бегаю. А у Стретча не слишком развито чувство юмора. Он вообще довольно противный парень, вечно сквернословит, толкается — и не только на баскетбольной площадке.

Я думаю, как только он пришёл в себя после своего внезапного превращения в великана, он преисполнился чувством собственного величия. Как будто высокий рост — это что-то вроде особого таланта.

Но только не заводите меня на дальнейшие рассуждения. Я и так всё время анализирую людей, слишком много размышляя о них и вообще обо всём. Ханна мне всегда говорит, что я слишком много думаю. Но я этого не понимаю. Как может человек перестать думать?

На прошлой неделе тренер Бендикс сказал мне то же самое после тренировки: «Ты должен играть на рефлексах, Люк. У тебя нет времени думать перед каждым шагом».

Наверное, это одна из причин, почему я чаще сижу на скамейке запасных. Конечно, я ещё только в седьмом классе, так что на следующий год мне, может, и удастся поиграть — после того как Стретч закончит школу, а другой такой же великан не придёт в команду играть за «Сквайров».

Пока же мне очень обидно, что я не играю. В особенности учитывая, что мои родители приходят на каждую игру болеть за меня. Я сижу на скамейке запасных и смотрю на маму и отца. А они смотрят на меня с галереи для зрителей. Смотрят…

Кому такое понравится?

Даже во время тайм-аутов на матче Стретч обычно подбегает рысцой к скамейке. Вытирает пот с лица и тела, а потом швыряет в меня полотенцем. Как будто я нанялся носить его полотенце!

А во время первой игры он в тайм — ауте набрал в рот побольше воды и выплюнул всё на мою форменную майку. Вскинув голову, я увидел, что мои родители наблюдают с галереи.

Грустно это, очень грустно…

Наша команда — «Сквайры» — выиграла наши первые две игры в основном потому, что Стретч не подпускал никого к мячу. Выигрывать, конечно, здорово, но я уже начинал чувствовать себя неудачником. Мне хотелось играть!

«Может быть, если я сегодня как следует выложусь на тренировке, тренер Бендикс поставит меня в защиту, — сказал я себе. — А, может, даже центровым». Я зашнуровал кроссовки и завязал шнурки тройным узлом — наудачу. Потом закрыл глаза и трижды сосчитал до семи.

Я так всегда делаю.

После этого я подтянул свои красно-чёрные шорты, захлопнул шкафчик и выбежал из раздевалки на площадку. Ребята находились в дальнем конце, отрабатывали трёхочковые броски, кидая одновременно по корзине. Мячи отскакивали друг от друга, от обруча корзины. Щит дрожал и гудел от непрерывных ударов — бух, бух, бух!