Чтение онлайн

– Ну и что с того?.. – Опер только что не зевал – эта ночь для него была не самой простой, и ему сейчас больше всего хотелось спать, а не заниматься какими-то фантазиями. Он всегда довольно скептически относился к информации, поступающей инспекторам ОППН [1] от их подучетного элемента.

– Убийство! – с некоторой долей растерянности повторила женщина и поправила ладно сидящий на изящной фигурке кителек с лейтенантскими погонами. – Надо его раскрывать!

– Ну, во-первых... – тоном многоопытного, повидавшего виды человека начал опер, хотя вряд ли был намного старше своей собеседницы, – ...территория еврейского кладбища – не наша. Лезть на чужую землю?..

Девушка-лейтенант промолчала. Опер же, скосившись на ее круглые коленки, думал в это время: "Даст или не даст?.." Но вслух при этом говорил:

– Во-вторых, этот твой мальчишка... Сколько ему лет, Марина?

– Пятнадцать...

– Ну-у!.. – Опер презрительно выпятил губы. – Они в этом возрасте стараются самоутвердиться, доказать свою крутизну... Вечно рассказывают, что знают убийц или серьезных бандитов... Тем более что дивчина ты молодая, симпатичная... Вот он и распушил перед тобой хвост. Ну, его можно понять...

Во взгляде опера появилась какая-то многозначительность, а в голосе – бархатные, обволакивающие нотки... Таким образом он сигнализировал, что Марина ему нравится и он был бы совсем не против... провести с ней время...

– Короче! – неожиданно перебила ораторствующего опера девушка. – Мне писать рапорт?..

Опер недовольно скривился. Рапорт, понятное дело, зарегистрируют, проведут по книге учета преступлений. Начальство распишет, не вникая в содержание: "Провести проверку..." А так как старший группы по раскрытию убийств он, то и спрос будет с него. Можно подумать, ему больше делать нечего...

– Да че ты в самом деле, Марина, – примирительно забормотал он, продолжая исследовать ноги собеседницы. – Зачем рапорт... Мы же как-никак работаем вместе... Как, говоришь, пацана зовут?..

– Кравченко. Георгий Кравченко... Сегодня, во время профилактической беседы, он сообщил, что некоторое время назад один из его знакомых, которого он называет командиром, совершил убийство сторожа на еврейском кладбище. Нанес удар дубинкой по голове... Он сам видел кровь, старик лежал неподвижно...

"Но еще не факт, что он умер..." – подумал опер.

– Да, серьезная информация! – сказал он вслух с наигранным энтузиазмом. – Конечно, мы немедленно займемся проверкой! Ты ведь до этого всех подробностей не сообщила, вот я и подумал...

– Хорошо! – обрадовалась девушка. В милиции она работала первый год, после окончания педагогического института. И пока еще верила в высокое предназначение избранной ею профессии. – Тогда я побежала, а то у меня сейчас прием подучетников...

– Конечно, конечно! – Опер маслянистым взглядом проводил выходящую инспекторшу. Классический "гитарный" силуэт в рамке дверной коробки, стройные бедра, обтянутые серой тканью форменной юбки... "Хороша!.." – оценил опер. Но...

"Нет, не даст..." – с сожалением подумал он. Уровень не тот... Бутылка водки на двоих и комната в общаге с серыми простынями здесь не пролезут. Девочка не из простых, пошедших в милицию от безденежья. Как-то вечерком забежала в отдел... Один ее прикид стоил, по самым скромным расценкам, месячный оклад опера. А если учесть, какая машина ждала ее во дворе... Ничего ему тут не светит. По крайней мере, пока...

Может, через годик-другой... Когда придет понимание бессмысленности суеты и служебного рвения, которое никому не нужно... Когда придет разочарование... Когда понадобится чем-то заполнить растущую где-то глубоко внутри пустоту... Вот тогда можно будет попытать счастья. И не ему одному. А сейчас... От такой можно запросто и по лицу схлопотать...

– Ты чего, Димка, как вареный?.. – В кабинет ввалился друг и напарник старшего, Серега.

– Да так... – хозяин кабинета сокрушенно махнул рукой. – Всю ночь – пиво и преферанс...

– Ну, так клин клином вышибают! – осклабился Серега. – Пошли пивка тяпнем!

– Я пустой, как бубен, – честно предупредил приятеля Димка, хотя и знал, что тот предлагает не просто так. Надо понимать, "вымутил" где-то деньжат... И в своих предположениях опер не ошибся.

– У меня есть! – Серега звонко хлопнул рукой по заднему карману джинсов. – Тут один лошок на меня попал...

– Пошли... – Димка торопливо, пока друган не передумал, выбрался из-за стола. Надевая куртку, рукавом случайно зацепил листок бумаги, на котором сделал кое-какие пометки во время рассказа Марины. Листок слетел на пол... Но опер не обратил на это внимания – он спешил к холодному пиву...

В помещение райотдела оба опера в тот день уже не вернулись. Попавшийся Сереге лошок оказался весьма состоятельным, денег хватило не только на пиво, но и на водку с хорошей закуской... Так что банкет затянулся до глубокой ночи, и из кафе, где они сидели, оба оперативника отправились по домам... Ну а пришедшая для мытья полов в кабинетах уборщица, даже не поинтересовавшись содержанием написанного на листке, бросила его в урну, после чего вынесла во двор РОВД вместе с остальным собранным по кабинетам мусором. Оно и правильно... Нужную бумагу на пол не бросят...

Во дворе, добросовестно выполняя полученные ею при приеме на работу инструкции, уборщица пересыпала мусор в металлический бачок и сожгла его.

– ...Вот! Вот это кафе! – прошлепал разбитыми и опухшими губами Сова, тыча пальцем в тонированное стекло машины.

Начальник службы безопасности ЗАО "Крастехноком" лично вывез отловленных зэков в город. Поручить такое важное дело кому-либо из подчиненных он не мог.

...Для начала было проведено опознание по фотографии. Антон Дмитриевич, на этот раз уже не скрываясь за ярким, режущим глаз светом настольной лампы, бросил на стол перед извлеченными из подвала Совой и Горынычем несколько фотографий паспортного формата.

– Ну-ка, посмотрите... – указал на фотки. – Есть тут тот типус, что с вами договаривался?..

Оба приятеля вертели фотографии в руках, старательно их разглядывая. Вот Сова взял в руки фотографию Фархада... Самохин напрягся... Но рецидивист спокойно отложил фотографию в сторону...

Неужели Антон Дмитриевич ошибся в своих расчетах? За прошедшую ночь он уже настолько свыкся с мыслью, что раскрыл заговор против Самого, что любое отступление от созданной им схемы казалось чуть ли не личным оскорблением...