Чтение онлайн

— Джена сказала кое-что прошлой ночью. Она думает, Холли была убита, потому что… ах, кто-то вызвал демона.

Арчер обдумал это прежде, чем покачать головой, и сказать: Нет, это невозможно. Миссис Каснофф знала бы, если бы в кампусе был демон. Они достаточно заметны.

— Почему? Они что, зеленые и рогатые? — Я очень захотела не покраснеть и сказала. — Я имею в виду, с рогами он бы был не похож на других.

— Не обязательно. Они могут выглядеть, такими же людьми, как ты и я. Некоторые из них даже раньше были людьми.

— Ты когда-нибудь их видел?

Он посмотрел на меня недоверчиво. — Ох, нет. Слава Богу. Мне нравится мое лицо там, где оно есть, и не откушенное.

— Да, — сказала я, как только мы достигли главной лестницы. — Но ты колдун. Разве ты не можешь призвать демона?

— Только если бы у меня было вот это, — сказал он, указывая на витраж ангела над лестницей. — Видишь этот меч? Демоноборец. Единственная вещь, которая может убить демона.

— И такое оригинальное название, — прокомментировала я, заставляя его засмеяться.

— Смешно, — сказал он, — но это ужасная вещь. Ты можешь найти его только в аду.

— Вау, — сказала я, рассматривая окно с пониманием.

— Арчер! Услышала я трель Элоди откуда-то сверху. Я прошла мимо него. — Что ж, спасибо. Увидимся.

— Мерсер.

Я обернулась.

Он стоял на нижней ступеньке лестницы, и в мягких огнях люстры он был настолько красив, что моей груди стало больно.

Было легко позабыть о том, насколько он раздражал, когда он так хорошо выглядел. — Что? — Спросила я самым скучающим голосом, который только смогла выдавить.

— Арч!

Элоди прошла мимо меня, и взгляд Арчера переместился на нее.

Я отвернулась и убежала наверх по ступенькам прежде, чем увидела ее в его руках.

С наступлением октября Честон отослала в совет данные ею показания, заявляющие, что она не помнит ничего о нападении, так что Дженне разрешили остаться.

Я думала, что новости помогут удалить тени из-под ее глаз, но этого не случилось. Она почти ни с кем не говорила, кроме меня, и даже тогда едва улыбалась и никогда не смеялась.

Что касается меня, я почувствовала себя так, будто обрела в Гекате смысл жизни. Учеба проходила нормально. Элоди и Анна примерно две недели после случившегося с Честон, были потрясены и потеряли на время садистское желание мучить меня.

Вместо этого они просто меня игнорировали. Но к середине октября они вернулись к норме, что для них означало высказывать довольно неприятные замечания и разговаривать об одежде.

Я избегала проблем с Венди, несмотря на то, что благодаря ей Арчер стал моим постоянным партнером на занятиях, вероятно, с надеждой, что он нечаянно убьет меня.

Но даже это было не самое ужасное; так как я была вынуждена проводить больше времени в непосредственной близости от него, это стало особой разновидностью пытки.

На самом деле, чем больше времени мы проводили в подвале или блокировали удары друг друга на Обороне, тем больше я начала подозревать, что мое увлечение может перерасти во что — то большее, о чем я не хочу говорить.

Дело было не в том, что он был горяч — хотя, поверьте мне, это определенно было частью причины — дело было в том, как он запускал пальцы в волосы. Как смотрел на меня, будто со мной действительно было интересно разговаривать, как закрывались его глаза, когда он смеялся над моими шутками. Черт, сам факт того, что он смеялся над моими шутками.

И чем больше я узнавала его, тем больше мне казалось неправильным то, что он встречается с Элоди. Он клялся, что Элоди лучше чем, кажется на первый взгляд. Но за эти два месяца в Гекате, единственное, что я услышала так это ее разговоры о заклинаниях для придания блеска волосам или для избавления от веснушек.

Она смотрела на меня, упоминая это. Даже ее эссе для занятий Лорда Байрона было о том, как физическая красота увеличивает власть ведьмы, предположительно потому что это предоставляло ей более легкий доступ к людям.

Это было нелепо. Теперь, сидя позади нее на Волшебной Эволюции г-жи Ист, я не могла не закатить глаза, когда она лепетала Анне о платье, которое планировала наколдовать для ежегодного школьного бала в честь Дня всех святых через две недели.

— Большинство людей думают, рыжие не могут носить розовое, — говорила она, — но это полностью зависит от тона розового цвета. Либо действительно светло-розовый или темно-розовый работает лучше всего. И ярко-розовый, конечно, просто ужасен.

Последнее относилось к Дженне и было произнесено громче. Она сидела рядом со мной, и, хотя сделала вид, что игнорирует их, я увидела, как через несколько минут ее пальцы подкрались к розовой полоске на ее голове.

Я подтолкнула ее руку. — Не слушай их. Они стопроцентные стервы.

— Что вы сказали, мисс Мерсер?

Я подняла голову и увидела г-жу Ист, стоящую у моего стола, с одной рукой на бедре. Г-жа Ист была одна из самых строгих учителей Гекаты.

Между собой мы с Дженной шутили, что она похожа на высокородную госпожу. Они была тонкой, как палка, и всегда забирала длинные каштановые волосы в тугой пучок.

С ее неизменно черным гардеробом и высоченными шпильками она вполне могла быть покорить подиумы Парижа. Но, как и все другие преподаватели в Гекате, мисс Ист, похоже, родилась лишенной того органа, который отвечает за чувство юмора.