Шрифт:
Annotation
Единак Евгений Николаевич
Единак Евгений Николаевич
Школа после школы
Школа после школы
Повесть
Выбор без выбора
Окончив среднюю школу, я, впервые за одиннадцать лет, оказался на "улице" с двумя "дипломами": аттестатом зрелости и свидетельством о присвоении квалификации. В моем аттестате отличные оценки были с минимальным перевесом. В свидетельстве о присвоении квалификации без натяжек стояли оценки "отлично". На плоской, с разворотом, тонкой картонке значилось, что я слесарь КИП и Автоматики с отличной теоретической подготовкой и отличными практическими навыками. Сказалось довольно длительное, в течение пяти-шести лет занятие радиолюбительским конструированием.
С выбором профессии особых проблем не возникло. Будучи бледной тенью старшего брата Алеши, я должен был идти по его стопам: стать врачом. Несмотря на предопределенный, больше семьей, жизненный путь, в моей голове взбрыкивали и другие предначертания. От путешественника-геодезиста и археолога до научного сотрудника зоопарка либо заповедника Аскания-Нова. От инженера КИП и Автоматики, радиоинженера до конструктора-оружейника.
За десять лет до Мартина Купера, почитаемого основоположником сотовой связи, в спорах еще в начале шестидесятых я предположил будущее за сотовой радиосвязью. Только тогда цифровой электроники еще не было. В моем представлении система мобильной связи состояла из множества мощных широкополосных "маточных" амплитудных радиостанций, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Внутри "сот" располагались маломощные мобильные радиотелефоны, каждый со своей рабочей частотой. Соединение осуществлялось набором цифр подобно АТС с преобразованием частот в отдельную закодированную, недоступную для подслушивания, промежуточную частоту.
Призвание оружейника я прятал ото всех в самых дальних закоулках моего сознания. Только изредка на тетрадных листах представали рабочие, в трех проекциях, эскизы деталей, выношенных в уме, доселе невиданных, многозарядных автоматических электромагнитных пистолетов-автоматов в виде бесшумного длинноствольного "Маузера" с подствольной, прожигающей броню и каменные стены, ракетой диаметром не более двух сантиметров.
Мою "гипотезу" я проверил в групповой лаборатории сахарного завода вместе с инженером, впоследствии старшим научным сотрудником Московского института электродинамики, Федором Александровичем Фтомовым. Сконструированная нами электромагнитная пушка, состоящая из двенадцати последовательно одна за другой, поэтапно очень быстро включаемых катушек от соленоидных клапанов, работала.
Итогом наших экспериментов оказалось вдребезги разбитое стекло дверцы книжного шкафа, находящегося на расстоянии 5 - 6 метров от "пушки". Мы не ожидали, что снаряд-соленоид улетит так далеко, да еще с такой силой. Потом Федя долго считал и пришел к выводу, что соленоид можно разогнать до скорости, близкой к скорости света. Таким образом, утверждал Федя, можно вывести снаряд не только на околоземную орбиту, но и за пределы солнечной системы. Начальник лаборатории, старик из бывших, непоколебимый антисоветчик Леонид Алексеевич Савин, чей шкаф мы изуродовали, объявил нас баронами Мюнхгаузенами с одной оговоркой. Высоко подняв указательный палец левой руки, Савин сказал:
– В этом что-то есть! Надо думать...
Должен признаться: еще в подростковом возрасте я предположил, что в ведении боевых действий будущее принадлежит методам партизанской войны с диверсиями, террористическим актам и дистанционному поражению живой силы врага и военной инфраструктуры из ближнего и дальнего космоса. Сегодня это ракеты, лазеры, системы залпового огня. Теперь мне за семьдесят. Мое физическое состояние не тянет на годность даже к нестроевой службе. Учитывая, что преступлений против человечности я не совершал, теперь моими мыслями можно поделиться, а в намерениях покаяться.
Первое фиаско
Итак, позади школа. Впереди - неизвестность. В основном радужная, так как в те годы я твердо верил, что мой космос у меня впереди. После выпускного вечера я стал готовиться к вступительным экзаменам. Несмотря на то, что в школе я учился неплохо, сама подготовка оказалась тоскливой.
В детстве мне никогда не хватало дня, а ночи казались невероятно длинными. Однако после окончания школы мной овладела почти болезненная сонливость. Я смотрел кинофильмы, читал художественную литературу. Но как только я брал в руки учебники физики, химии либо русской литературы, глаза закрывались сами собой, мной овладевала неодолимая сонная истома. Мама ругалась:
– Ледащий!
Приехавший к родителям в гости, родственник настоял:
– Как только захочется спать, ложись и спи, сколько влезет! Сонливость пройдет самостоятельно.
Я лег спать. Вставал поесть и снова ложился. Так длилось ровно двое суток. Потом сонливость куда-то делась. Ко мне вернулась обычная работоспособность.
Потом были вступительные экзамены. Химию я сдал на отлично, физику на четыре. Сочинение я написал на тройку. Поскольку на 300 мест было подано около трех с половиной тысяч заявлений, проходной балл был определен числом 14. У меня было только 12.
Комсомол
Не дожидаясь итогов конкурса, решено было искать работу, желательно в средней школе. В школе, естественно, больше возможностей для подготовки к следующим вступительным экзаменам. Я поехал в район. В районном отделе народного образования мне было предложено на выбор место учителя физики, химии, иностранного языка и других дисциплин. Только в южных районах Молдавии.
Я поплелся в райком комсомола в надежде занять место пионервожатого в одной из школ района. Когда я вошел в небольшой дом, где располагался райком, в просторной приемной собрался весь состав молодых районных вожаков. Шум, споры, взаимные обвинения по поводу каких-то путевок. Я громко поздоровался.
– Кто тебе нужен?
– Секретарь райкома!
– Зачем?
– сидевший на столе высокий осанистый молодой человек спрыгнул и сел за стол.
– Ищу работу. Пионервожатым ...
– Какую школу окончил?
– Дондюшанскую ...
– Поешь, танцуешь, играешь на музыкальных инструментах?
– спросила меня, сидевшая под бюстом Ленина, длинноволосая блондинка.
Я отрицательно покачал головой.
– Чем ты увлекался в школе?
– спросил меня невысокий, в черном костюме, парень.
Я пожал плечами:
– Радиотехникой, радиолюбительским спортом, фотографией...
В коридоре послышались шаги. Гремя связкой ключей, кто-то пытался открыть замок двери кабинета напротив.
– Иван Алексеевич!
ДОСААФ
В приемную комсомола вошел молодой человек невысокого роста. Темно-серый костюм, открытое лицо, зачесанные назад волнистые волосы. Спереди небольшой кок, приглаженные, словно прилизанные назад, рано начинающие седеть, виски.
– Иван Алексеевич! Вот твой инструктор!