Чтение онлайн

* * *

Таков рассказ из уст самого Алишера. Все звучит чрезвычайно правдоподобно. Только косвенная улика в виде однозначной половой ориентации другого известного танцора, Рудольфа Нуриева, заставляет меня немного усомниться в деталях.

Хотя, опять же, вы только не говорите никому, берегу имидж, но если уж совсем честно, я всегда считал, что сфинктер Нуриева — находится в безраздельной и безоговорочной собственности только одного человека — самого Нуриева. Поэтому когда я перечитываю «Эдичку» Лимонова, того самого, которого жестокого отъебал в очко нью-йоркский негр, меня не тянет помыть после прочтения руки.

Вести светский разговор с петухом на улице — крайне дурной тон.

Зайти к ним в гарем — тем более. Так что спокойно, без стрёма и страха попасть в «непонятку», могу выслушать рассказ Алишера, только получив от дяди отлитые из танковой брони доспехи стукача. Поэтому и вам передаю с таким опозданием. Сам только узнал.

Принимается?

Алишер вливается в великий анашевый караван. Я в два счёта вербую его, рассказав о льготах секретного сотрудника оперчасти.

Дядя одобряет кандидата, и мы обзаводимся проходной пешкой. Шмонать пидоров — западло даже ментам. Они это делают крайне неохотно и только по предварительной «наколке».

Кроме того обиженник может огибать зону прямо вдоль контрольно-следовой полосы, а там вообще никого не встретишь. По запретке можно из административной зоны хоть килошник быстро скинуть прямо в самый низ, к девятому бараку.

И тогда машина быстро набирает полные обороты.

Остаётся сидеть в ТБ и с восхищением наблюдать, как вращаются колёсики созданной при немалом моем участии машины. Всё доходит до такого автоматизма, что иной раз снова становится скучно и хочется придумать ещё чего-нибудь.

* * *

Папский наркоконвейер приносит нам тысячу триста долларов чистого дохода меньше чем за три недели. Это стоит отметить!

Арендовать гигантский конвейерный зал, заказать фуршет для всех барыг и группы поддержки, показать всем диаграммы роста в процентах, раздать бонусы отличившимся и, конечно же — танцы!

Расчёт Булки был гениален. Новый Год празднуют все, что тут скажешь! И у многих на праздничном столе маленькие, завернутые в сигаретную фольгу журавлики — поклон от Бибика, Булки и Элвиса Пресли. С Новым годом, моя скрытая от посторонних взглядов тремя рядами колючей проволоки страна!

Для вас заработанная нами сумма конечно мелочь карманная, я понимаю, но для Наманганской области начала девяностых прошлого века — сказочное состояние, особенно в зоне.

Третьего января я робко стучу в дядин кабинет. Меня распирает гордость в руках — тетрадка по английскому для дядиного сына. В ней, кроме задания на каникулы, семьсот долларов северо-американских соединенных штатов. Отчёт о криминальной деятельности агента под псевдонимом Элвис Пресли.

Оставшиеся шесть сотен делим поровну, на троих.

Наша отлаженная сеть продолжает работать, но «сверху» нам приказано резко сбавить обороты. «Вы что, поахуевали что-ли там все?».

И ещё один залог безопасности фирмы — всех, от источника до последнего звена цепочки, приходится сдать Дяде. Таковы правила игры. Если не хотите чтобы вас сдали, не имейте дел со стукачами.

Да и не беспокойтесь сильно. Дядя никого не тронет. Но в его разветвлённой паутине добавятся новые нитки.

* * *

Бибик всегда склонный к метросексуализму, а может и того хуже, заказывает себе в мастерской Гриффица арестанскую робу из чистого шелка. Это зимой-то! В тонкой, лёгкой робе он становится похожим на испуганную гейшу.

Склонный к символике Булгаков украшает свой кавбойский наряд золотыми, увесистыми, купленными у надзоров, часами «Победа».

А я выкупаю у Ганса сидиплейр Панасоник и всю его разношёрстную коллекцию дисков. Все эти песни до сих пор помню назубок. От чего-то особенно вставлял военезированному контролеру надзора Ляпис Трубецкой.

Этот Ляпис, Валерия, и непонятно как затесавшийся в Уйгурсай Дюк Эллингтон, вкупе с лошадиными дозами дурь травы стали тогда моим вторым я. Курнув заслуженный пятачок, я натягивал поролоновые наушники и мысленно направив взор на Веронику горланил на всё ТБ:

Если станешь рыбкой в море,

Ихтиандром я на дно сойду,

Хоть прячься, хоть не прячься, — все равно моя ты.

Ду-ду-ду!

Ау-ау-ау! Я тебя все равно найду.

Ау-ау-ау! Э-ге-гей!

Особенно душевно у меня выходило это «ау-ау-ау» — как у тоскливо воззвавшего к луне голодного тощего волка.

В походках нашей стучающей троицы появляется плавность, вальяжность. Уверенность сытых, обеспеченных людей. И у вас бы изменилась походка, если бы возникла возможность без стука заходить в кабинет третьего человека в Государстве.

Мы почувствовали вкус бабла и теперь постоянно ищем возможности расширить бизнес.

Нужно что-нибудь такое жизненоважное, но менее скандальное.

Что? Об этом и гудят наши прокуренные головы.

* * *

.. А у Юры я теперь частый гость. Ещё бы, скоро уже март, а я все под впечатлением о той сказочной новогодней ночи на проспекте космонавта Крысина.

Моё отношение к Юре тоже изменилось. Разве можно считать отбросом общества и несчастным зыком человека, который добывает для меня опиумное счастье?

Я теперь умудряюсь обслужить трёх баб в день. Не каждый день, конечно, но довольно регулярно успеваю.