Чтение онлайн

— Тётьмарина, как здоровье у вас? Что? Да, нет нормально все! Милиция? Да что вы говорите? Нет. Нет. Да как вам сказать? Начальство химичило — списали всё на меня. Ну, это уж как водится. Да нет. Нет.

Рано беспокоится. Все утрясётся. В Москве сейчас. Угу. Да. Пока не успокоится всё. Все будет хорошо. Да. Да. Ну, вы-то меня знаете! Вот именно. Так и будет. Тётьмарин, мне помощь ваша нужна. Адвоката?

Нет. Пока нет. Не надо пока адвоката. И к зубному пока рано. Вы мне скажите одну такую вещь- кто завтра у нас обслуживает рейс шесть шесть восемь? Узнайте, а? Посылочку маленькую в Ташкент.

Конвертик. Ага. Ага. Сам и завезу прямо в Дармаедово. Да.

Через полчаса перезвонить? Хорошо. Спасибо заранее. Спасибо. И Светке вашей — привет. Конечно, а как же? Она у вас всегда была такая — самостоятельная. Умница.

— Юля приветы!

— Опять ты? Что тебе надо-то? Деньги, когда передашь?

— Юль, я уже отправил пять штук. Нужно поехать в аэропорт и встретить московский рейс. Он номер 668 когда в Москву идёт, а обратно 669.

Женщину зовут Ирина. Стюардесса. Вот её телефон, на всякий случай…

Понесёшь бабки — возьми с собой маму Вероники. На всякий пожарный. И не ходи с ним никуда, пошёл он на хрен, этот дрыщ. Пять штук ему за глаза… ладно? Все поняла? Точно? Я позвоню завтра, окей?

— Пока.

— Да и ещё — узнай, пожалуйста, закроет ли он моё дело.

— Ладно. А знаешь, кстати, как следователя того зовут? «Нафик»!

Азербайджанец он. Видный такой мужичок.

— Ну тогда его и на фиг, нафика этого.

* * *

… Булка поймал упаковку кофе Якобс и мы дуем его уже по третьему кругу. Ему понравился этот самый Якобс, когда Алишеру привозили грев из Самары. Так понравился, что он снарядил за ним Ганса в экспедицию в самую Фергану. Полкило кофе обошлось почти как полкило герыча.

Варим якобса таким густым, что ложка почти стоит. А запах! Весь коридор на втором этаже пропах. Чудесно! Запах кофе хорош даже в тюряге.

Все таки, знаете, чифир и кофе по разному торкают. Чиф он горяченько так, волной как одеялом стёганным накрывает.

А у кофе приход холодный, нервный, злой, дёрганный. Нужно ебнуть чифа и подправить это дело кофе, вот тогда будет нормальный ход. Ровнячок. Стимулирующий коктейль «Голуби летят над нашей зоной».

Бибика ещё нет. Не в силах более ждать, я взахлёб рассказываю Олежке о событиях вчерашнего дня. Крепкий кофе развязывает язык. Нужно сообща проанализировать происходящее.

Загадка заточек, которые благополучно добрались до главного барака нашей зоны, да ещё и под контролем оперчасти, не даёт покоя нам обоим. Надо бы задать вопрос Дяде в лоб, может и получиться выудить ответы. Хотя из этой щуки усатой обычно ни хрена не вытянешь. Тот ещё разведчик.

Ещё большую сумятицу вносит Бибик. Он влетает в ТБ и лупит с порога:

— Бурят в зоне! Бурята с крытой подняли! Вы по курсам? Охринеть!

— Какого в пизду Бурята? Кто такой Бурят?

— Ты откуда знаешь?

— Да знаю вот! Я на андижанской крытке с ним в одном крыле сидел!

Беспредельная рожа. Ох неспроста он сюда приполз.

— А кто это- Бурят? Бибик, кто такой Бурят?

— Ты с ним в одном крыле сидел? Крупная же ты у нас птица, Бибик!

Настоящий бройлерный преступник. А я слышал, Буряту осенью прошлой хребет перебили мусора?

— В том-то и хуйня — ещё раньше перебили, он уже по Андижану в тележке своей рассекал, с хуя ли его к нам пригнали? Муть какая-то канает. Нездоровая.

— С крытой на зону только за хорошее поведение переведут. Может «встал на путь исправления»?

— Думаешь, он «наш»? Красный?

— ЭЭЭЙ, заебали вы оба!! КТО ТАКОЙ БУРЯТ?? Золотой пизды колпак? Отец русской демократии? Кто?

Булка и Бибик смотрят на меня как на свалившегося с Луны. Потом продолжают тереть между собой, оставив без внимания мои вопросы. Так обычно взрослые игнорируют непрерывные «почему» детей.

— Бурят не наш, сто пудово. Его чуть не короновали в Соликамске.

Это в «белых-то лебедях». Он с российской братвой якшается. Похуй ему бабайские авторитеты и грузинские маслюки. Жёсткий мужик, серьёзный.

— А на хуя он нам здесь? Блатата что ли наша жидко обосралась? Думаю, они в первую руку не буду его приезду особенно рады.

— А Дядя в курсах? Он-то должен быть в курсах?

— А я вчера заточки на жилую отработал! Штук тридцать, если не больше. На целую зондеркоманду. И скажите вы мне, в конце-то концов, кто этот ветеран в коляске?

— Этот «ветеран» сидит с шестнадцати лет. Безвылазно. Раскрутку за раскруткой хуярят ему. Крадун. Без пяти минут Вор. Настоящий авторитет.

Он, знаешь, когда в Карши заехал, шмотки прямо из баулов стал раздавать направо-налево, бабло. Все думали он совсем ёбнутый. А он вор. Почти вор.

— А знаешь, по ходу, за что ему хребет сломали? Хуйнул стулом в замминистра МВД в Ташкенте. Прямо в кабинете у того. Он дерзкий, Бурят.

— Дерзкий блять. Ага. Срёт теперь под себя твой дерзкий. Нечего тут с него Робин Гуда лепить. Все крупные блатные — стукачи. Таков мой приговор.

— В золотой горшок он срёт, по ходу. При большом общаке ходит. И это ещё вопрос — стучит или не стучит Бурят. Он мужик упёртый.

— Короче Бурят сюда оттолкнулся на разборку. Сто пудов. Жди у блатных революцию. А заточки — это они ему вместо цветов приготовили. Для тёплой встречи. Или проводов. Будет великая грызня, об чё спорим?

— Я считаю, Дядю надо курсовать!

— Думаю уже успели курсануть без нас. Наше дело маленькое — промка.

— Ага, промка, бляха. А ночевать теперь тоже на промке? Ночевать то туда — в логово самое пойдём. Спаси и сохрани Господи меня грешного. Что теперь будет?