Чтение онлайн

Достав волшебную палочку, я спокойно и наглядно трансфигурировал тарелку в пачку фунтов. Затем обертку от конфеты трансфигурировал в рубин. Затем кинул насмешливый взор на Гермиону и спросил:

— Разжевывать, почему вам об этом говорят, надо?

— Пфф! — презрительно фыркнула Грейнджер. — И так понятно, чтобы не было преступлений с использованием фальшивых денег и драгоценностей.

— Вот видишь, ты и сама это прекрасно понимаешь. Значит, правильно говорить «не нельзя трансфигурировать в эти предметы», а «можно, но запрещается»! Этот ваш Гамп, «засланный казачок», отрабатывающий гонорар правительства, или же некомпетентный маг.

— Но закон Гампа гласит, что внешне превратить предмет можно, но он так и останется таким же, как и был, — произнесла Гермиона.

— Трансфигурацией нельзя, но трансмутацией — запросто. А при помощи ритуалистики можно задать веществу свойства другого вещества, например, придать стали свойства серебра, оставив прочность стали, но передав способность обеззараживать и наносить вред нежити. При помощи ритуалов можно зачаровать, например, рубин, так, что магически он будет определяться как обычное стекло, и наоборот.

— А что скажешь по поводу времени? — прищурившись, спросила Гермиона. — На всякий случай, скажу, что у Гампа имеется в виду воздействие на живые существа.

— А что тут говорить, это действительно так, но опять же, есть исключения. Например, боги, управляющие временем, на подобное способны. Также подобное под силу сильным хронокинетикам.

— Хронокинетики? — непонимающе спросила Гермиона.

— Ну да, есть маги, есть псионики. Мы, маги, используем для воздействия на реальность ману, оттого более универсальны, псионики используют для воздействия на реальность пси-энергию, которая, как и мана, имеет множество оттенков, что делает их узкоспециализированными. Например, криокинетики — управляют льдом, пирокинетики — огнем, хронокинетики — временем, телепаты — работают с разумами и так далее.

— Но я думала, что это всё магия! То есть, псионика и магия — разные вещи? — Гермиона стала выглядеть, словно пришибленная пыльным мешком, она уже явно плохо соображала и не понимала, что происходит.

— Да, именно так. Ладно, Гермиона, я смотрю на тебя и понимаю, что погулять сегодня не получится. Может, расскажешь о своей школе, что у вас там интересного происходит, как живёте?

— Даже не знаю, что рассказать… — задумчиво протянула Гермиона. — На первом курсе меня чуть не убил тролль.

— Тролль?! Что он делал в школе? — моему удивлению не было предела. Ведь насколько знаю, тролль — это огромный монстр с сопротивляемостью к магии.

— Его привёл в школу профессор защиты от тёмных искусств, чтобы пройти мимо цербера для похищения философского камня.

От короткого повествования Гермионы я чуть не упал. Если бы не сидел, то точно упал, а так, с трудом удержался за стол.

— Цербер и философский камень в школе? Профессор, натравливающий тролля на детей? Что это за школа такая? Выживания?! Типа, кто выжил за сколько-то лет обучения, тот и маг?

— Нормальная школа! — возмутилась Гермиона.

— Нормальная школа — это та, в которую я хожу. Там нет троллей, церберов, учителя максимум могут выгнать студента из класса, а не натравить смертельно опасную тварь. К тому же учат полезным наукам, например, математике, а то, о чём ты рассказываешь, скорее похоже на смертельно опасный режимный объект по уничтожению юных магов. Ты же только что разорялась о тёмной магии, как это плохо, но при этом в вашей школе имеется философский камень! Я, конечно, понимаю, что сделать его несложно, но ведь для подзарядки необходимы человеческие жертвоприношения, двенадцать человек на полугодовую дозу эликсира молодости!

— Как жертвы? Это же философский камень, из него делают эликсир жизни! — удивленно спросила Грейнджер.

— Правильно. Философский камень — это накопитель жизненной силы, которую ещё называют праной. Прана, как и мана, имеет свой оттенок. Так, жизненная сила человека подойдёт только человеку. Нам не подойдет прана коровы или кролика. Чтобы наполнить этот накопитель, надо прану откуда-то взять. Откуда?

— Значит, Фламель убивал людей, чтобы прожить долгую жизнь? Но он же добрый маг! — тихим убитым голосом произнесла собеседница.

— Добрый маг? Фламель? — хм, мне почему-то известен такой волшебник. — Если не ошибаюсь, ему больше шести сотен лет. Неужели ты настолько наивная, что считаешь, будто добрый человек способен прожить такой долгий срок? Да у него за всю жизнь врагов было наверняка больше, чем у тебя волос на голове. Раз он до сих пор жив, значит, враги мертвы, и не факт, что все погибли своей смертью. Я уже молчу о том, что для столь долгой жизни надо принести в жертву около пятнадцати тысяч человек! И это ты называешь добрым магом? О Боги, Гермиона, я тебя реально начинаю бояться! Кто же в твоём понимании злой маг, если такой монстр «добрый»?!

— У него ещё жена ровесница, — глядя в пустоту расфокусированным взглядом, безжизненным голосом произнесла девушка. — Значит, в два раза больше жертв.

— Ладно, хрен с этим Фламелем, что ещё у вас в школе интересного было?

— Ну, на втором курсе злой дух вселился в первокурсницу и натравливал на детей василиска, — тихим голосом произнесла Грейнджер.

— Нет слов, одни эмоции. Василиск? Злой дух? Я это даже не хочу комментировать, и так понятно, что это не школа, а концлагерь для одаренных. Просто со всей страны собрали необученных магов и в течение года пытаются убить.

— Нет, ну нас же учат! — уже чуть более громким голосом возразила Грейнджер.

— Только для вида. Или ты можешь сотворить при помощи магии что-то полезное? Мы с тобой ровесники, так что давай пройдёмся по тому, что я делал. Ты можешь создать целительский артефакт для своих родителей?

— Нет, — убитым голосом ответила девушка.

— А вылечить их от болезни?

— Нет, — более тихо сказала она.

— А что ты можешь?

— Я могу трансфигурировать и применять чары! — гордо произнесла Гермиона.