Чтение онлайн

Ян не замолкал с начала гадкой карусели:

— Ноги! Руки! Пятку на место! Куда наклонился? Корпус поправь! Пятку! Руки! Повод подбери!

И так неустанно, привлекая внимание к названным частям тела короткими ударами хлыста. Филю было не до овладения управлением, он был занят приданием себе правильной позы, только бы его друг умолк наконец и прекратил размахивать хлыстом.

— Ногу от колена назад, пятку вниз, вперед не вались!

Пытаясь делать всё одновременно, Филь пыхтел не хуже старой клячи.

— Поворот направо — правый повод, левый шенкель!

Жеребец вдруг послушался и в самом деле повернул направо. Филь так удивился, что против воли пришпорил коня, послав его вперед по прямой.

— Не позволяй ему думать! — крикнул Ян следом. — Направляй, а то потом не исправишь, он станет чихать на тебя!

Следуя совету, Филь завернул жеребца налево, потом направо, начиная потихоньку радоваться, какая славная под ним лошадь. И тут он неожиданно ощутил непередаваемо-сладкое чувство нарождающегося полета.

Его тело оторвалось от лошадиной спины, а ноги, как крылья сказочной птицы, повлекли его вверх. Руки, крепко сжимающие повод, коснулись разгоряченной шеи коня. Перед лицом Филя оказались выразительные глаза, излучающие ехидство. Благородный лоб животного проплыл под ним внизу, и тут наездник сообразил, кто его отправил в полет.

Удивительно, но Филь приземлился на ноги. Жеребец, казалось, ошалел от этого, его взгляд из ехидного сделался безумным. Едва Филь снова уселся на него, он повторил хитрый маневр и его наезднику пришлось выполнить повторное спешивание, не столь удачное. Отплевываясь от набившегося в рот снега, уязвленный Филь смерил сердитым взглядом жеребца. Тот, казалось, откровенно смеялся над ним. Ян неподалеку тоже давился от хохота.

— Он, по-моему, необъезженный! — выдавил он сквозь смех. — Якоб подсунул нам необъезженного жеребца! Поехали назад, пока он шею тебе не сломал!

— Ну уж, дудки, — пробормотал Филь и мрачно полез на коня.

Он решил, что больше с него не сойдет, пусть тот хоть выпрыгнет из кожи. Сжав зубы так, что на скулах проступили желваки, Филь дал жеребцу хороших шенкелей. Жесткая спина под ним стала гиком мачты шхуны, угодившей в жестокий шторм. Его выпороли тогда за эту забаву, ведь он мог улететь за борт, зато те навыки должны были сейчас пригодиться. За мокрый гик хвататься бессмысленно, оставалось надеяться на крепость ног и равновесие.

Скоро голова Филя была готова оторваться от постоянных рывков, а с жеребца на истоптанный грязный снег повалили хлопья пены. Вредная коняка то закидывала зад, то шарахалась в сторону, то вставала на дыбы. Потом жеребец остановился и в последний раз сверкнул глазами на всадника. Он сдался.

— Кажется, он догадался, что ему не тягаться с тобой в упрямстве, — сказал Ян, ухмыляясь. — Теперь попробуй проехаться на нем, куда тебе надо!

Филь попробовал, и конь послушно повернул к Алексе. Затем он взял правее, в обход холма, направляясь к деревне за рекой. Измотанный Филь сделал вид, что туда ему и надо.

Труся с Яном по дороге, пробитой в снегу санями Якоба, который мотался на них в деревеньку, Филь пытался понять, нравится ему кататься верхом, или это всё-таки на редкость полоумное развлечение. Жеребец крепко отбил ему спиной зад, ноги его были как каменные, плечи отяжелели, а голова гудела. И всё же у Филя дух захватывало от того, как умела ускоряться эта упрямая скотина, не сравнить со шлюпкой. А поворачивать она была способна на пятачке. Любая посудина, даже с мощным парусным вооружением, проигрывала ему в азарте.

Солнце клонилось к закату. Дорогу накрыла густая тень от Алексы. Мороз начинал пощипывать щеки, и мокрый от пота Филь стал замерзать. Вязанный шерстяной колпак, служивший ученикам шапкой, плохо закрывал уши, негодующие, что их подвергают таким испытаниям. Пальцы в рукавицах также закоченели. Филь попробовал опять поворотить коня, и у него снова ничего не получилось.

Дорога обогнула холм, и впереди показался мостик через речку, за которым была деревня. Жеребец прибавил ходу.

— Теперь уже не свернешь, — сказал Ян, — он почуял родную сторонку!

Низкие крыши числом около полусотни теснились между дальним берегом речки и опушкой леса. Единственный прямо стоящий дом находился почти сразу за мостом. Рядом возвышалась сложенная из камня ветряная мельница. Сквозь её ободранные крылья проглядывало небо. У мельницы толкался здоровенный мужик, складывая что-то в стоявшую там же телегу.

Впервые увидев деревню так близко, оба друга невольно бросили взгляд на Алексу. Заостренные черные бревна высокого забора выглядели жутко в лучах заходящего солнца. Из-за забора, как язык из пасти, выглядывала одинокая Сигнальная Башня. Ходили слухи, что деревенские плохо относятся к Алексе, хотя многие из них благодаря ей кормились. Бывшая тюрьма внушала деревне ужас.

Но ужас, скорее, внушала деревня. Защищенная от ветра с одной стороны лесом, с другой — высоким холмом, она сидела в низине, и над ней стоял чад, горький и синеватый от печного дыма. В грязные сугробы вмерз свалявшийся мусор. Cтавен в большинстве домов не было, проемы окон закрывали кое-как приколоченные доски.

— Ну и дыра, — пробормотал Ян, когда копыта лошадей простучали по бревнам горбатого мостика. — Филь, я думаю, нам надо убираться! Мы еще, чего доброго, поссоримся здесь с кем-нибудь. Обитатели таких мест не любят чужаков.

Сказанное совпадало с мнением Филя, побывавшего в своей жизни в разных странах и городах, но на мостике было негде развернуться.

— Ян, давай поменяемся у мельницы, — сказал он с тревогой. — Ты погонишь жеребца, я — твою клячу!

Будто поняв его слова, жеребец, съехав с моста, поддал ходу. Как ни тянул Филь повод, негодная животина лишь мотала головой, пробивая себе путь по чьим-то огородам.

Сломав несколько плетней, жеребец замер у длинного барака и зовуще заржал. В наступающих сумерках его зов разнесся по всей деревне. Кляча тоже с любопытством потянулась к дверям барака и, обнюхав их, всхрапнула.