Чтение онлайн

От ней свернется кровь и изблюешь кишки,

Просрав свой фарт и жисть на косяки.

Офелия! Хоть ты и шмара, чисто блядь,

Напомни мне, кого пора шмалять!

Изя стреляет в потолок из самопала. Сверху сыплются блестки и конфетти, шум оваций и аплодисментов. Изя с достоинством раскланивается. Марк и Август вяло хлопают.

Изя надевает на себя сорочку, Марк и Август переглядываются.

МАРК: Стоп! Снято! Конгениально, но маме не понравится.

АВГУСТ: Да и папа твой, я знаю, не любит напоминаний про бурную молодость.

ИЗЯ: Папа любит банковское дело. Это ему близко – всех купить, всех продать. А потом плакать и каяться. Он так говорит: не согрешишь – не покаешься, а не покаешься – не спасёшься.

МАРК: Это какой-то христианский подход, а он, я так понимаю, под законом ходит: око за око, зуб за зуб? Но это всё равно очень дельная мысль. Ты – копия своего отца. Можешь себе представить, что ты – это он?

ИЗЯ: Я пожиже буду. Жалкий еврейский интеллигентишка. А он кремень, из биндюжников одесских. К моменту, как я появился, он уже много чего прошёл.

АВГУСТ: Но это не значит, что совесть не скребётся в его душу. Он же сам завёл разговор про Бога. Но вот с Богом конфликтовать можно, но сложно. Обычно конфликт сам с собой – это и есть конфликт с собственной совестью. А Бог – это камертон, который всем людям настраивает совесть на одну тональность. Поэтому и заповеди у всех народов примерно одинаковы. Даже у твоего папаши и всего этого развеселого племени.

ИЗЯ: Сомневаюсь, что если бы отец впустил Бога и совесть в свою жизнь, то нам было бы на что харчеваться!

АВГУСТ: Но давай попробуем. А там, как сказал праотец наш

Авраам своему единственному и любимому сыночку Исааку, собираясь перерезать горло: “Бог усмотрит”. Ну давай попробуем посмотреть на жизнь глазами твоего папаши-банкира. Так, давай, я печатаю…

Август печатает в ноутбуке. На экране появляются титры

“Новелла “Банкир”

ИЗЯ: Ну я же из другого теста. Вообще другой человек!

МАРК: Если ты не можешь вжиться в шкуру другого человека, то нет тогда в тебе души живой. Переносимся в банк. Камера! Мотор!

Свет гаснет. Потом зажигается другое освещение,это уже кабинет председателя правления банка.

Кабинет председателя правления банка. Ночь.

Изя (загримированный под своего отца Абрама) сидит в своем кабинете, в кресле. Перед ним на столе в томной позе возлежит СЕКРЕТАРША ДАША в провокативном нижнем белье. Изя мажет пальцы в креме из баночки на столе и натирает ей спинку и пониже, нежно похлопывая по ягодицам. Даша рассматривает стоящий на подрамнике портрет молодой Цили. Рядом переливается огнями рождественская ёлка.

ИЗЯ: Жопа у тебя – всем жопам жопа. Ты всем Дашам Даша.

ДАША (игриво виляя попой): Продолжай. Всё уже хорошо смазалось.

ИЗЯ (хлопая её по попе): Без меня.

Изя достает из стола пухлый конверт и шлёпает его ей на круп.

ИЗЯ: С Новым годом, Рождеством и всё такое. Это выходное пособие. Сегодня твой последний рабочий день. Как, возможно, и мой.

Даша, придерживая конверт, медленным отточенным движением гимнастки съезжает со стола и присев на краешек, пристально вглядывается в глаза Изе, потом показывает на портрет Цили.

ДАША: Сменял меня на старую воблу? Передумал разводиться? Деньги её, значит, важнее? Не хватает тебе, да?

ИЗЯ (жёстко): Иди отсюда. И коньяк мне принеси!

Даша элегантно надевает застегивающееся спереди платье и выходит из кабинета через условную дверь на краю сцены, где стоит её рабочий стол, над которым написано “приёмная”.

Свет в кабинете Изи гаснет, но вспыхивает над приёмной, где Даша достает из стола бутылку коньяка.

Приёмная председателя правления банка. Ночь.

Даша , открывая коньяк, звонит Циле, чей портрет видит на экране смартфона. Из как бы из телефона доносится властный голос Цили. Изображение молодой Цили появляется на экранах над сценой.

ЦИЛЯ (с экранов): Ну?

ДАША: Что-то не то. Он не со мной… Но и не с вами.

На экране видно, как молодой любовник Леопольд,, похожий на киномерзавца с усиками, целует Цилю в плечо, камера показывает лишь лица и плечи.

ЦИЛЯ (на экранах, Леопольду, очень властно, категорически): Леопольд! Идите пописать!!

Леопольд тут же исчезает.

ЦИЛЯ (с экранов, категорично и жёстко): Я перевожу тебе миллион на Кайманы. Чтоб всё сделано было немедленно! Ясно?

Даша кивает и убегает со сцены.

Свет гаснет. Горят только экраны.

ЦИЛЯ (с экранов): Вспомню тебе бесприданницу…

Кабинет председателя правления, ночь,, включается свет.

Изя сидит за столом. На столе звонит смартфон Изи. Изображение со смартфона выводится на экран. Написано “Моня”. Изя снимает трубку. На экранах появляется Моня, племянник Цили. Изя включает громкую связь.

МОНЯ (с экрана): С Рождеством Христовым, жидовская морда!

ИЗЯ: Денег нет! И не будет!

МОНЯ (с экрана, спокойно, но с очень зловещей ноткой): А с тобой тогда что будет? Родной!?

ИЗЯ: Не надо стращать! Ваша семейка меня задолбала!

МОНЯ (с экрана): Если б ты не был женат на любимой тёте, знаешь, где б ты был?

ИЗЯ: Я знаю, где ты скоро будешь – парашу в СИЗО облизывать.

Изя с телефоном выскакивает из кабинета. В кабинете гаснет свет, экраны продолжают работать.