Чтение онлайн

— Ну я случайно их и не запоминал. Я их случайно записал.

— Спасибо. Приятно, — Инна улыбнулась. — А стихи ты тоже пишешь?

— Иногда.

— Класс! А дашь почитать?

— Ага!

— Придурок Костик так, наверно, и не придет… О! У меня есть заколка! Ты можешь открыть ею наручники?

— Не знаю.

Но уже через минуту он знал, что не может. Инна приуныла. Денис понял, что пришло время действовать.

— Мне кажется, тут штырь слабый. Мы его сейчас выбьем! — и он с размаху стукнул кроссовком по пруту. — Ну вот! Я же говорил.

— Какой ты сильный, — сказала Инна.

Есть ли более прекрасные слова, которые мужчина может услышать от женщины? Ну в общем-то есть, но Денису пока было достаточно этих.

Денис с Инной побежали в актовый зал. Через два шага они взялись за руки. Просто так было удобнее бежать.

— Научу куклу говорить смешные слова, петь и танцевать, — во второй раз произнес Митрофан, стругая полено, и опять не дождался ответного писка Буратино.

Митрофан снова провел по обернутому обоями огнетушителю обломком линейки.

— Научу куклу говорить, петь и танцевать. И… И плавать еще научу, — сымпровизировал Митрофан. — И… И… И в спортивную секцию на карате отдам.

Полено не отзывалось.

Митрофан так энергично заработал линейкой, что с огнетушителя слетела бумага и обнажился его красный бок. Митрофан ловко поймал в воздухе оторвавшийся кусок обоев. Но этой секундной потери хватки оказалось достаточно, чтобы огнетушитель скатился с колен и бухнулся о сцену.

Огнетушитель залихватски свистнул, кашлянул белым облаком и затих. Митрофан потрогал бывшее полено носком. Огнетушитель икнул. Митрофан убрал ногу. В зале раздались смешки. Тут огнетушитель выстрелил пенной струей и к восторгу зрителей заметался по сцене, прыская во все стороны.

Пенная феерия была краткой, но впечатляющей. Когда огнетушитель успокоился и перестал подавать признаки жизни, центральная часть сцены была покрыта островками стремительно тающих белых хлопьев. В самой большой из луж по щиколотку в пене, словно только что родившаяся богиня Афродита, стоял поседевший Митрофан. Он потряс головой, и седая прядь, оказавшаяся куском пены, сползла с волос на плечо.

К Митрофану выскочил папа.

— Ты как? — спросил он, на всякий случай пересчитывая количество рук, ног и глаз Митрофана.

— Нормально, — сказал Митрофан.

Папа повернулся к зрителям.

— Если на сцене лежит огнетушитель, то в конце он должен сработать, — неловко пошутил он. И закончил еще более неловко: — Хорошо, что у нас на сцене не было ружья. Все хорошо. Мы продолжаем!

Он успокаивающее похлопал Митрофана по плечу и скрылся за декорациями.

За суматохой никто не обратил внимание на вбежавших в актовый зал Дениса и Инну. Ребята поднялись по лесенке за кулису и смешались с возбужденными актерами. Сильно смешаться, правда, им не удалось. Наручники не позволяли далеко отойти друг от друга.

— Почему не пищал, когда надо было?! — накинулся на Дениса папа.

— Да я…

— Ладно, верю, что были смягчающие обстоятельства! Иди пищи! Нос не забудь! — папа подтолкнул Дениса, даже не обратив внимания, что вслед за ним к декорациям двинулась и Инна.

Работая всеми четырьмя руками, Денис с Инной судорожно принялись прикреплять картонный нос.

Митрофан подобрал влажный огнетушитель, уложил на колени и начал немного извиняющимся тоном:

— Короче, как я уже говорил, научу куклу говорить, петь и танце…

— Хи-хи-хи! — наконец заговорило полено. — Ха-ха-ха!

Пьеса бойко покатилась дальше, но через несколько реплик ее ход застопорился.

После слов «Назову-ка я тебя Буратино» Митрофан ловко зафинтюлил ставший ненужным огнетушитель в специально предназначенную для этого щель в нижней части декорации. Здесь деревянному человечку полагалось выскочить на сцену и начать куролесить по каморке папы Карло. И вот с этим возникли некоторые сложности.

Митрофан уже приготовился бегать за Денисом, делая вид, будто никак не может его поймать, но Буратино лишь наполовину высунулся из-за края декорации и выходить почему-то не спешил.

— Разве ты не хочешь… э… поднять тут все вверх дном? — попробовал расшевелить Буратино папа Карло.

— Хочу! Еще как хочу! — заверил его Буратино, но не сдвинулся с места.

В этот момент, скрытые декорацией, папа и Костик боролись с наручниками.

— Сейчас, сейчас! — шептал Костик, пытаясь попасть ключом в замочек. — Готово! — сказал Костик и сломал ключ.

— Может, ты хочешь опрокинуть мой табурет? — прозрачно намекнул сыну папа Карло.

— Конечно, папа Карло! — сказал Буратино и попытался достать ногой до стула.

Хотя при этом Денис почти полностью выбрался из-за декорации, между ногой и стулом зияла дистанция в добрых полтора метра.

Видя такое дело, сердобольный папа Карло пододвинул стул поближе. Буратино изловчился и поддал его ногой. Стул зашатался, но остался стоять. Папа Карло пододвинул стул еще ближе. И тут уж Буратино не оплошал.

Какое-то время Буратино и папа Карло смотрели на поверженный стул. Первым вышел из оцепенения Митрофан.

— Ах ты маленький негодник! — закричал он, бросаясь на Буратино. И это позволило обоим актерам с честью убежать со сцены.

— Быстро! Давайте ваши руки, — папа взялся за наручники и попытался разорвать соединяющую их цепь. — Из детского набора, говоришь?

— Ага! — кивнул Костик.

— Видимо, чтобы нейтрализовать очень непослушных детей, — пропыхтел папа.

Бросив возиться с цепью, папа взялся за браслеты. Наручники скрипели, но не сдавались.

— Подождите! Когда вы вот так делали, моей руке легче стало! — сказала Инна.

— Как? Так?

— Ага! Еще надавите!

Папа надавил. Инна скорчила гримаску, ойкнула и выдернула руку из браслета.