Сходняк
Шрифт:
– Ну? – сварливо поинтересовался старикан. – Что еще за Паша-Пальчик? Я такого не знаю.
«Врет, – понял Карташ. – Иначе так резво бы прискакал, козел нерусский...»
– Пашка, сухопарый такой, приземистый, очень загорелый, – быстро сказал Таксист, тоже почуяв, куда ветер дует. – Мы видели его на железнодорожном переезде, недалеко от Казахстана...
– Н-да? И что он вам сказал?
– Сказал, что цыгане нам помогут, если мы на него сошлемся.
– Правда, – честно добавила Маша, – он имел в виду ашхабадских цыган, мугати ашхабади. Но ведь все цыгане – это одна большая семья, или я ошибаюсь?..
– Мугати ашхабади... И это все, что он сказал?
– Вроде все... – Таксист пожал плечами.
– Нет, – перебил Алексей. – Если дословно, то он сказал так... сейчас... он сказал, чтобы мы сказали: «Привет вам, ромалы, от Пашки-Пальчика. Кланяется Пашка и передает, что жив-здоров, чего и вам желает».
Коренастый задумчиво пожевал ус и уже более миролюбиво спросил:
– И чем же вы ему так понравились, что Пашка замолвил за вас словечко?
– Да помогли там кое-чем... – осторожно ответил Карташ.
– И от нас чего вы хотите?
На шее предводителя блеснула золотая цепь толщиной пальца в три, надетая поверх полосатого серо-черного свитера.
– До Шантарска не подбросите?..
«Жилетка» вдруг разразился злобной тирадой, достаточно, прочем, сдержанной – не иначе, из уважения к сединам. Предводитель ромал презрительно ответил, потом в спор вступил и «пиджак». Цыгане курлыкали о своем минуты две, причем в разговоре то и дело проскальзывали слова «Пашка», «гадже» и «Пальчик», потом главный резко вскинул растопыренную ладонь, и подчиненным будто кляп с размаху в рот загнали. Старик повернулся к троице, сказал раздумчиво:
– Мои сыновья, Леня и Руслан, считают, что вас нужно убить. Потому что вы оказались не в том месте и не в то время... – И вдруг круто спросил: – Что вы видели?
Алексей помолчал и очень медленно проговорил:
– Я клянусь своим Богом и вашим богом, если вы не православные, я клянусь жизнями моих друзей и всех родных и близких: мы вышли к дороге, увидели автомобиль, спрятались в кустах. А потом нас... нашли твои сыновья. Больше ничего.
– Такими клятвами не разбрасываются, ты знаешь?
– Я знаю.
– Почему же вы спрятались?
Карташ на мгновенье замялся и сказал:
– Это долгая история, уважаемый... Если подвезти нас до Шантарска сложно, то предлагаю такой вариант: давайте разойдемся миром. Вы нас не видели, мы вас. Вы едете своей дорогой, мы ждем попутную ма...
– Но – вы знаете Пашу-Пальчика, – перебил старик. – Но – вы не туристы, я же вижу, нет, вы опаснее любого туриста, от вас просто пахнет опасностью. Но – Пашка сказал вам заветное слово, а его слово для нас весит немало. Но – вы гадже [3] , а мы не хотим лезть в проблемы гажде, у ромал хватает своих проблем...
3
То есть не цыган, чужак.
Но, но, но – сплошные «но»... Поэтому я, Михай Руденко, не могу решить этот вопрос. Пусть им занимается тот, кто поглавнее меня будет... Скажи мне только одно, гадже: недавно в городе Нижнекарске был большой шум. Вы имеете к этому отношение?
– Увы, – мгновенно прокачав в мозгу варианты ответа и выбрав правдивый, вздохнул Алексей и обезоруживающе развел руками, – самое непосредственное. Одни плохие люди решили выкрасть нас у других плохих людей. Нам удалось бежать, и теперь нас наверняка ищут, так что предупреждаю сразу: мы беспокойные пассажиры...
– Ни слова больше, – вторично поднял руку старик Руденко. – Мне это не интересно. Мы довезем вас до Шантарска. И вы будете иметь беседу с... ну, чтобы было вам понятно, с начальником табора. Он и решит вашу судьбу. Согласны?
– С Басалаем? – негромко уточнил Гриневский.
– Знаешь Басалая? – ухмыльнулся Михай. – Нет. Басалай... в отъезде. Вы будете говорить с его... заместителем. Согласны?
– Да хоть с самим Будулаем, – сказал Карташ. – Нам бы побыстрее, а? Не ровен час, ментов на ноги поднимут...
– Насчет этих злых повелителей мигалки и полосатых палок не беспокойтесь... Едем.
– ...Интересно все же, что они там делали, ночью, в тайге, – пробормотала Маша, когда они подходили к «Ниве».
Алексею мигом представилась себе живописная картинка: небольшая полянка посреди темного леса, залитая мертвенно-белым светом луны; где-то ухает филин, и два человека, отбрасывающие длинные тени, не люди-только силуэты, закапывающие нечто, обернутое в богатый ковер, на глубину этак метра два...
Он пожал плечами, ответил нейтрально:
– Наверное, грибы собирали.
– Ага, – хмыкнула Машка. – Ночные грибники-экстремалы. А лопата потому, что они шампиньоны искали, да?
– Ну вот, сама все понимаешь...
– Леш, мы... мы выберемся?
– Из которой из передряг, малыш?..
Маша не нашлась, что сказать.
...Разместились: Алексей, Маша, Гриневский и «пиджак» по имени Леня на заднем сиденье, «жилетка» – Руслан на переднем, Михай Руденко за рулем. Водитель вырубил музыку, зажег дальний свет, повернул ключ...
Завелась «Нива» разика с десятого, на всякую попытку тронуть себя с места отвечая то недоуменным кудахтаньем невключающегося зажигания, то яростным скрежетом шестерен в коробке передач, то издевательским воем мотора, работающего на повышенных оборотах, и все это под бэк-вокал Михася, шепотом матерящегося по-своему – не иначе, проклинающего тот день, когда он сел за баранку этого пылесоса. Таксист смотрел на сие безобразие, будто на его глазах вживую препарируют кошку, но молчал до поры до времени. Когда же терпение его наконец лопнуло и он открыл было рот, чтобы высказать все, что он думает по поводу совместимости потомственных конокрадов и коней железных, «Нива» сдалась и рванула со второй передачи.