Чтение онлайн

Вторым же шофером был тот самый Микитка, что копошился в двигателе Пашки Серого. Его наивное, какое-то ребяческое лицо приобрело боязливое выражение. Хоть он и поздоровался со мной за руку, но словом отвечать не спешил. Будто бы боялся.

— Микитка тоже тут первый раз, — сказал за него чернявый, — на току-то.

Когда я увидел, что Микитка смотрит куда-то мне за спину, поверх плеча, то обернулся. Высокий мужчина, на вид лет под пятьдесят, шел к нам скорым шагом. Несмотря на теплую уже погоду, он носил старенький светлый пиджак. Фуражка на тон темнее покоилась на его голове.

Мужика я знал. Был это Петр Мелехов, завтоком. Вредный мужик, но зато честный.

Когда он приблизился и рассмотрел нас, то его смуглокожее лицо переменило выражение. Он нахмурился, а потом внезапно сплюнул под сапоги.

— Да етить твою налево! — Услышали его мы и переглянулись.

Завтоком добавил матом, но шаг к нам ускорил.

— Ну спасибо тебе Федотыч, — зло посмотрел на нас Мелехов, — ну снова подсобил! Он что там, издевается совсем! Ну, просил же его!

Микитка затравленно спрятал шею в плечи. Чернявенький паренёк непонимающе открыл рот.

— А в чем дело-то? — Не понял я, напрямую посмотрел в тускло-ореховые глаза зава током.

— В чем дело? — Разозлился тут же Мелихов, — да в вас дело! Вот в чем! Ну ниче… ща я Федотычу устрою!

Развернувшись, он быстро пошел к конторе. Все мы переглянулись.

— А чем мы ему не угодили-то? — Сглотнул чернявый.

Микитка ничего не сказал. Только засопел.

— А вот, — направился я следом за завтоком, — щас и узнаем. Расспрошу его.

Пока я оборачивался к молодым шоферам, зав током уже убежал к конторке. Кажется, был он чем-то так разозлен или раздосадован, что не мог удержать своих чувств и быстрее хотел позвонить завгару. Чем мы его, не устраивали, я не понял, но решительно хотел разобраться.

Конторка мехтока представляла собой приземистое турлучное, но обложенное кирпичом зданице. Стены здесь были, крашенные до половины, а дальше — белёные. Неровный потолок нес на себе следы протекшей крыши. Выкрашенные красным полы поскрипывали под ногами.

Несмотря на то что в конторе тока было целых три кабинета, они пустовали. Лишь в одном дальнем слышалось капашение.

Я прошел по коридорчику к самому его концу, там налево раскрывалась дверь в кабинет завтока.

В открытую дверь я вошел без стука. Замер за порогом. Мелехов уже сидел за большим лакированным столом и держал в руках телефонный аппарат с диском.

Не успел я сказать и слова, как зав током затрещал диском телефона, набирая номер. Прислонил трубку к уху, а сам очень строго уставился на меня. Однако, против моего ожидания, не сказал мне ни слова.

Я пожал плечами. Попробовав стену рукой, на то, белится ли она, прислонился к ней спиной.

Пока зав током слушал гудки, я рассматривал небольшой красный уголок его кабинета. Казалось, это самая нарядная часть здешней скромной обстановки.

У дальней стенки, справа от окна стоял на высокой тумбе белый бюстик ленина. Вождь революции смотрел на меня еще строже, чем зав током. За ним, у стены, стояли крест-накрест красные знамена. На них золотыми буквами было вышито что-то об ударном труде и колхозе «Новатор». Тут же, на тумбе стоймя расположились черно-белые фотографии колхозников-ударников. По стенам висели красные вымпелы.

От осматривания уголка меня отвлек строгий голос зава током:

— Алло! Фидотыч? А. Олегыч. А где Федотыч? Уехал в колхозную контору? Да я не злюсь! — Нервно, повышенным тоном говорил зав током, — не злюсь я! Кого он мне опять прислал?! Мы ж с ним договаривались! Ну а я че? Ну и че?

— А в чем, собственно дело? — Уже не выдержал я, — чем мы вас не устраиваем?

Слова зава током были мне совершенно непонятными. Хоть бы объяснился, как нормальный человек, что, по его мнению, с нами не так. А то забегал, засуетился. А проблема, может, и яйца выеденного не стоит.

— Других нету что ли? Ой! — Надул ноздри зав током, — как же меня замучали эти желторотики! У меня же сердце! А я с ними вожусь! Помнишь, Олегыч, че было на прошлой неделе? А в прошлом месяце?! А весной?!

Я хмыкнул, понимая, что здесь к чему. Вот, почему он испугался нас. Обидное слово «желторотики» все мне выдало. И даже несмотря на то, что я догадывался, решил спросить Мелихова подробнее. Люблю понимать все четко и ясно. Без недомолвок.

— Эх! Да не кричу я! — Продолжал зав током, — ладно.

Он тяжело положил локти на лист стекла, которым был укрыт стол, вынул из кармана пиджака клетчатый платок, протер им красивую загорелую шею.

— Попроси, пожалуйста, Федотыча обязательно со мной связаться, как только он вернется, — проговорил Мелехов, — спасибо.

Когда телефонная трубка дзынькнула на своем месте, зав током поднял на меня усталые глаза.

— Рассказывайте, — без затей подошел я, взял у стены стул и сел перед его столом.

Зав током нахмурился. Видимо, не ожидал от меня такого поведения. Он вздохнул, приподнял редкую черную бровь.

— Понял я, что вы так испугались, — начал я, — боитесь, что по току будут новички кататься. Вроде как совсем не объезженные шоферы. Я сам неделю на гараже. А те ребятки, видимо, тоже новые водители.

— Новые, — он кивнул, — все вы новые, потому как стали где-то на отшибе. Уж, кто на току работал, тот сразу знает, если ты первый приехал, надобно к во-о-о-он тем амбарам, — он махнул рукой, — ехать. Потому как, сейчас там вся работа. А вы стали, — он сухо сплюнул, — черт знает где, как неприкаянные! Сразу видать, на току первый раз!