Чтение онлайн

— «Шанель»?

Я поцеловала ее в щеку и, коснувшись искусственного меха на лацкане, кивнула.

— Разумеется. И до чего же он тебе к лицу, Ланни. — Она прямо сияла от гордости, гладя меня по плечу.

— Спасибо, мамочка.

— «Шанель»? — пробурчал папа. — Ну и во сколько он мне обошелся?

Я слегка наклонила голову, так что хвост из множества закрученных косичек упал на плечо. Я хотела было с вызовом ответить, что ему это нисколько не стоило, потому что он аннулировал кредитную карточку, но вовремя прикусила язык, вспомнив, как папа ценит уважительное отношение к себе.

Вместо этого я сыграла в папину маленькую любимицу.

— Ой, папочка, вечно ты об одном и том же, — защебетала я, потянувшись, чтобы обнять его. — Ты скучал без меня?

Он скривил губы, как рассерженный бульдог:

— Где уж мне было скучать, когда на меня один за другим обрушивались счета по кредитной карте. Ты идешь порочным путем.

— Эрнест… — сказала мама с упреком.

— Ну да, конечно, скучал, но надо же вести себя разумно, Алана. В цивилизованном обществе мы все должны вести себя разумно.

Я уселась и развернула салфетку.

— Можно, я закажу себе что-нибудь выпить перед обедом?

Это его обезоружило, по крайней мере временно.

— Да, да, конечно. Сиди. — Он подозвал официанта, и я заказала «Грейхаунд», коктейль из грейпфрутового сока с водкой. Пока папа, надев очки, погрузился в изучение меню, я жестом попросила официанта принести двойную порцию. Он подмигнул мне как заговорщик и поспешил выполнять заказ.

Мама потянулась через стол и похлопала меня по руке:

— Жду не дождусь, когда ты расскажешь про Европу. Как оно там?

— Там потрясающе. Я ездила туда, чтобы помочь Пьеру представить его новую линию одежды. — Мама слегка нахмурилась, припоминая, и я подсказала: — Помнишь Пита из Гарварда? Пита Брауна?

— Ах да, тощенький такой.

Мы похихикали, вспомнив, какую шутку отмочил Пит однажды в нашем летнем доме в Гемптоне. Мы решили устроить импровизированную вечеринку в гавайском стиле, и по такому случаю Пит быстро смастерил балахон из душевой занавески, соломенные юбки из сломанных плетеных стульев, потрясающие бусы из больших пластмассовых колец — защепок для занавески. Мама от души потешалась, глядя на его творчество, но папа был страшно недоволен, обнаружив отсутствие душевой занавески в собственной ванной.

Официант принял наш заказ и удалился, а легкая беседа продолжалась. Пересказывая маме новости, я немного расслабилась. Может, этот обед с предками окажется не таким уж занудным. В конце концов, мама меня всегда понимала и восхищалась тем, как я поддерживаю друзей, иногда оказывая финансовую помощь Хейли, бесконечно помогая Питу, дарила сказочной красоты галстуки Рори, осыпала подарками малышей, которыми успели обзавестись мои друзья по колледжу Карла, Джойс и Наязия. Я прямо до слез растрогалась, подумав об этом. Может, мне стоит основать Фонд Аланы. Ух, звучит внушительно, интересно, а папа одобрит?

— Смотри, Эрнест, Шнабели тоже здесь! — воскликнула мама, подняв глаза от мартини. — Интересно, как прошел спектакль? О, и доктор и миссис Чин, вон там, в углу. Я слышала, они недавно вернулись из Стокгольма, с конференции. Сэди Уильямс рассказывала, что они ночевали в гостинице изо льда на севере Швеции. Представляешь, Эрнест? — Мамины карие глаза приняли мечтательное выражение, словно видели перед собой приключения и чудеса.

Подозреваю, что я уродилась в маму.

Папу перекосило, как будто одна мысль о ночевке в гостинице, построенной из замороженной воды, внушала ему отвращение.

— Но, Роз, а как же твой годичный отпуск для научной работы?

— Ну, я подумала, что по пути можно, — сказала мама, но мои радары уловили слова «годичный отпуск».

— Мама, ты уходишь в годичный отпуск из Университета Нью-Йорка?

— Да, я беру отпуск на весь следующий год для работы над научно-исследовательским проектом по изучению читательских способностей у городской молодежи. Отпуск не оплачивается, но проект страшно интересный.

— Мамочка, это потрясающе. И куда ты поедешь для исследований?

— Во всякие экзотические места, — сказала она. — Роуздейл, Флашинг, Мюррей-Хилл, места, где собирается много народу.

Я поморгала, ощущая приятную тяжесть новой туши для ресниц.

— Но ведь это все пригороды Нью-Йорка, разве нет? Ну да, конечно! Я поняла! — Она же вроде говорила о том, что это не оплачивается? По-моему, это глупо, но нельзя же было разочаровать маму, она с таким энтузиазмом относится к своему проекту. — Да, мамуля, это просто замечательно.

Папа откашлялся и произнес:

— И это тесно связано с сегодняшней повесткой дня. Поскольку твоя мама весь следующий год не будет получать зарплату, я обратился к бухгалтеру с просьбой проанализировать наш семейный бюджет, и мы получили, я бы сказал, шокирующие результаты.

— Ну, полно тебе, Эрнест, — вмешалась мама. — Ты же обещал мне не драматизировать события.

Меня обуял страх, и я выпрямилась на обитом бархатом стуле, чувствуя себя каким-то персонажем из кино.

— Боже мой! Не хочешь ли ты сказать, что мы разорены, что все состояние семьи ты спустил на азартные игры или вложил в предприятия, которые разорились? Может, все наши деньги похищены в результате электронного мошенничества?

Я вцепилась в отороченные мехом лацканы пиджака. Финансовый кризис — хуже этого ничего не бывает.

— Ничего подобного, мы вовсе не разорились! — сурово возразил папа. — Ты просто насмотрелась всяких «мыльных опер», вроде той, в которой снимается Хейли, если думаешь, что я способен так легкомысленно обойтись с семейным бюджетом.