Шоу для избранных

— Я сыта этим по горло! — хлопнув дверью, в сердцах воскликнула Кейзия. — Ноги моей больше не будет в этой паршивой конторе.

Она скинула туфли, швырнула на пол прихожей сумочку и вытащила заколку из волос. Волнистые золотистые локоны рассыпались по плечам, лаская бархатистую кожу. Кафельные плитки приятно холодили ступни. Кейзия вздохнула и уставилась на свое отражение в зеркале, мысленно вернувшись к возмутившим ее событиям этого дня.

Владелец фирмы, выпускающей печатную продукцию, где Кейзия временно работала, давно положил на нее глаз. Но сегодня он окончательно вывел ее из себя.

— Зайдите ко мне на минуточку, мисс Линдон, — приторным голоском сказал он, упирая на слово «мисс».

Кейзия затравленно покосилась на табличку с надписью «Томас Митчелл. Директор», украшающую дверь, спиной к которой он стоял, и, понурившись, протиснулась мимо него в кабинет. Томас нарочно не отступил ни на шаг, чтобы она коснулась грудями его груди, и плотоядно ухмыльнулся. От него воняло дешевым одеколоном, настоянным на перегаре и поте. Директор хранил в сейфе бутылку виски и регулярно прикладывался к ней в течение рабочего дня. Сегодня было жарко, на лбу и над верхней губой у него выступила испарина. Томас Митчелл страдал ожирением и одышкой, на темечке у него образовалась лысина, но все это не мешало ему мнить себя сердцеедом. С подчиненными он держался заносчиво и грубо, поэтому все сотрудницы его презирали и ненавидели, за исключением, пожалуй, его верной секретарши. Эта сорокалетняя старая дева жила вместе с давно овдовевшей матерью и души не чаяла в своем начальнике. Очевидно, именно такой тип инфантильного и агрессивного эгоиста и был ее идеалом мужчины.

Кейзия смекнула, что Том Митчелл к ней неравнодушен, как только приступила к работе в его фирме. Работать оператором компьютера ее вынудили стесненные финансовые обстоятельства. По профессии она была актрисой, но устроиться по специальности ей пока не удавалось, а кипа неоплаченных счетов на тумбочке росла.

Кейзия облизнула пересохшие губки и прошла на кухню, чтобы приготовить чай. В доме было жарко и душно. Поставив на плиту чайник, она вышла во внутренний дворик, где был устроен маленький зеленый оазис. Здесь Кейзия сразу же повеселела и окинула взглядом свой любимый уютный уголок. Тихо журчала вода в фонтанчике у беседки, обвитой плющом, цвели цветы в горшочках и кадках, зеленели кустики. Мысленно поблагодарив свою покойную тетушку, подарившую ей этот дом, она села в плетеное кресло и вытянула ноги.

Тетушка Кейзии тоже посвятила жизнь служению Мельпомене и, зная капризный норов изменчивой фортуны актеров, вложила в этот дом все свои накопления. Она же вырастила и воспитала Кейзию, фактически брошенную еще в детстве ее легкомысленными родителями. Часто бывая с тетей в театре, девочка заразилась любовью к драматическому искусству и рано познала нравы закулисной жизни. В отрочестве она с удовольствием примеряла сценические костюмы, найденные в сундуках в чулане тетушки, а когда она окончила начальную школу, тетя отвела ее в актерскую студию своей подруги Розы Уилсон, где Кейзия получила прекрасные уроки сценического мастерства. Кейзия вздохнула, мысленно поблагодарив покойную тетушку за всю ее заботу о ней, и улыбнулась, представив, как тетя Делия поставила бы на место Тома Митчелла, будь она жива. Первое время Кейзия сильно тосковала по безвременно усопшей воспитательнице и наставнице, но время смягчило боль утраты. Теперь помочь Кейзии было некому, ей приходилось рассчитывать на собственные силы. Поэтому она сразу же оттолкнула наглого Тома Митчелла, когда он, закрыв дверь кабинета, попытался заключить ее в свои медвежьи объятия.

— Не ломайся, Кейзия! — брызжа слюной, воскликнул он. — Не строй из себя недотрогу. Знаю я вас, артисточек! Зачем, по-твоему, я взял тебя на работу? Ты ведь не имеешь диплома даже машинистки. А с компьютером управится любая выпускница средней школы не хуже тебя. Ты должна быть мне признательна!

— Я подам на вас в суд за сексуальное домогательство! — холодно заявила Кейзия, пятясь за письменный стол.

Но Митчелл умудрился схватить ее своей лапой и расстегнул молнию на ширинке. Из прорехи выскочил мясистый возбужденный пенис и уставился на Кейзию своим слезящимся глазом. Едва увидев этот грозный причиндал, Кейзия зарделась и вспотела, так что кремовая шелковая блуза прилипла к спине.

— Ну и как тебе это нравится? — осевшим голосом спросил директор, надвигаясь на нее со своей штуковиной наперевес. — Покажи, на что ты способна, и я повышу тебе жалованье. Сомневаюсь, что ты сможешь найти с твоим актерским дипломом хорошо оплачиваемую работу. Артисточек сейчас хоть пруд пруди, а на бирже занятости длиннющая очередь.

Ситуация складывалась нелепая, босс явно отстал от веяний времени, оставшись на уровне пещерного человека, но от этого Кейзии не стало легче.

С кухни донесся свисток — чайник подавал ей сигнал, что вода вскипела. Она прошла на кухню и залила кипятком пакетик с чаем, вспоминая, как директор бегал за ней по кабинету в сползающих на колени брюках и с торчащим из них членом. Кричать и звать на помощь было бесполезно, офис опустел, сотрудники ушли на обеденный перерыв. Том встал спиной к двери, перекрыв ей путь Кг отступлению, и принялся ожесточенно мастурбировать. Головка члена разбухла и побагровела.

— Не ломайся, крошка, снимай трусики и повернись ко мне спиной! — воскликнул он. — Тебе понравится.

— Катись к черту — крикнула Кейзия.

— В самом деле, мисс Линдон? — ерническим, слащавым голоском поинтересовался босс. — Как бы вам самой не пришлось вылететь отсюда, если не станете покладистее!

Головка разбухла и побагровела, готовая плюнуть в Кейзию своим молочным желе.

— Я подам на вас в суд за незаконное увольнение! — крикнула она, понимая, что не осилит долгий судебный процесс, на котором вдобавок ей вряд ли удастся что-либо доказать.

Митчелл побагровел и исторг сперму ей на юбку.

— Ах ты, похотливый козел! — в ярости вскричала она и, воспользовавшись временной невменяемостью Митчелла после эякуляции, отпихнула его и выскочила из кабинета. Разумеется, работать в этой конторе она больше не собиралась.

Возник вопрос, что делать?

Кейзия помрачнела, ибо ответа не знала. Из невеселых размышлений ее вывел звук поворачиваемого в дверном замке ключа. Затем входная дверь открылась и захлопнулась, послышались шаги по коридору. Она вскочила и выглянула из кухни. Пришел один из ее постояльцев — Саймон.

— Хотите чаю? — спросила она.

— Разумеется! — остановившись, ответил он. — Спросили бы еще, католик ли папа римский.

Кейзия покраснела под его изучающим взглядом и вновь с сожалением подумала, что природа порой вытворяет злые шутки с человеческой натурой. Она одарила этого человека чудесными карими глазами и вьющимися каштановыми волосами, высокой и стройной фигурой, симпатичным лицом с кожей оливкового оттенка, но наделила его противоестественной сексуальной ориентацией. Саймон снимал комнату вместе со своим любовником Карлом, танцором балета. Имея диплом архитектора, Саймон не утруждал себя работой и жил на неведомые Кейзии доходы.

— Почему у вас кислый вид? — спросил он. — Что стряслось?

Саймон был очень наблюдатели и безошибочно угадывал настроение Кейзии.

— Я поссорилась с директором и ушла с работы, — ответила Кейзия, наливая в чашку горячий чай.

— Наверное, приставал? — ухмыльнувшись, спросил Саймон. — Таковы уж все мужчины! У них одно на уме — как бы кому-нибудь засадить. Надеюсь, вы влепили ему пощечину?

Саймон взял у Кейзии чашку и уселся за стол, закинув ногу на ногу.

— Нет, но следовало бы его проучить, — сказала Кейзия. — Он обнаглел настолько, что стал мастурбировать в моем присутствии. Выплеснул сперму мне на юбку, мерзавец!