Чтение онлайн

Примерившись, он нанес несколько сокрушительных ударов. Руку он предварительно обмотал платком, чтобы не повредить костяшки пальцев.

– Достаточно, - решил, невольно любуясь качественно сделанной работой.

Под его ударами лицо человека превратилось в уродливую гуттаперчевую маску.

Гоблину нравилось калечить мужчин. Он считал это своим призванием.

– Может, лучше его - сразу, - и напарник изобразил руками, будто ломает шейные позвонки.

– Делай работу, как полагается, - одернул его "Гоблин".
– Сказано, убрать только после того, как опознают. А теперь...
– он обшарил бесчувственное тело, вытащил все документы, бумажник, и даже зажигалку, а взамен положил другие аксессуары, специально припасенные для этого случая.
– отправим клиента в полет, - и он недвусмысленно посмотрел в сторону парапета, нависавшего над набережной.

Суетливо они подхватили мужчину с двух сторон под мышки, и продолжая торопиться, сбросили тело вниз.

...Изуродованный человек упал аккурат на проезжую часть, под колеса машин, но старенький "мерседес", управляемый студентом, резко затормозил, ударившись при этом правым бампером о дорожное ограждение.

АЛЬВ (гном) - И ЕГО ГОРШОЧЕК С ЗОЛОТОМ

Изо дня в день пассажиры авиарейсов забывают свой багаж. Мелкий служащий аэропорта привык ничему не удивляться. Ни гигантским фаллосам, вырезанным из эбенового дерева лет сто назад африканским колдуном, ни злобным демонам инков из нефрита тысячелетней давности, ни шиншилловым палантинам, а то и скрипкам итальянских корифеев. Он знал, что люди, провозящие контрабанду, начинают нервничать, когда получают свой багаж, и потому иногда не выдерживают и предпочитают смыться из аэропорта, забыв о потерянном.

Впрочем, особенно в сезон, большинство утерянных вещей составляют баулы со спортивным снаряжением не в меру развеселившимися во время атлантического перелета гостями горнолыжных курортов.

Мелкий служащий отвык удивляться. Он бы и бровью не повел, если бы из чемодана вдруг вылезла анаконда. Впрочем, вещи предварительно проверялись на наличие взрывчатки, наркотиков и иной экзотики.

– Похоже, битком набит книгами, - сообщил коллега, ставя перед ним громадный черный кейс с окантовкой из серебристого металла.
– Какой-нибудь яйцеголовый.

– Лавры Эйнштейна не дают покоя, - пошутил чиновник.
– Но не каждый еврей, попав в Цюрих, открывает теорию относительности.

Немного повозившись с секретными замками, чтобы не повредить их, чиновник распахнул крышку чемодана.

Он отвык удивляться. Тем более его мучила изжога от грюэрского сыра, съеденного за завтраком.

Чемодан был набит пачками со стодолларовыми купюрами.

Чиновник схватился за грудь в том месте, где должно находиться сердце, и медленно сполз на пол.

Вызванный отряд полиции прибыл через несколько минут и оцепил склад. Следом прибыл банковский служащий со счетной и упаковочной машинкой. Через несколько часов он сообщил работнику местной прокуратуры:

– ...миллион сто две тысячи триста долларов USA.

И для наглядности начертил в воздухе перечеркнутую змеюку:

$ Служащий склада, заменивший упавшего в обморок чиновника, больше всего был поражен не тем, что в чемодане было столько долларов. Его удивило другое пачки банкнот были перетянуты резиновыми колечками, нарезанными из презерватива.

После того, как деньги были пересчитаны и заново упакованы, их перевезли в городской банк и поместили на депозитарий.

ЭТЮД В ГОЛУБЫХ ТОНАХ

– Вы назвали имя моего давнего приятеля, только поэтому я согласился с вами встретиться...
– произнес Голландец, раскуривая пенковую трубку с янтарным мундштуком.
– Надеюсь, у него все в порядке?

В отблесках искр, вырывавшихся из белого чубука, он был похож на героя бессметного произведения Гете, если, конечно, тогда носили такие ухоженные бородки.

Он облокотился на фигурную ограду, внутри которой на четырех столбах был подвешен гроб с останками французского генерала, пожертвовавшего большие деньги городу Женева. За что и упокоился в центре города с прекрасным видом на озеро и фонтан.

Кстати, фонтан не бил.

– А где фонтан?
– поинтересовался его собеседник.
– Я думал, для Женевы он такой же обязательный, как статуя Свободы для Нью-Йорка или Эйфелева башня...

– Очень дорого, - вежливо сообщил Голландец.
– Отключают на ночь.

– Я работал стриптизером в лучших клубах России.
– смущенно сообщил собеседник.

– О, Россия. Коммунисты, медведи, водка, мафия...

– Меня зовут "Мистер Бронежилет".

– О...
– сказал Голландец, выпустив облако дыма, пахнущего бергамотом. О...

– Потому что я такой крутой, - пояснил стриптизер.
– Я там - самый лучший.

– В моей стране с пониманием относятся к людям с нетрадиционной ориентацией, - только и сказал Голландец.

– С ориентацией у меня все в порядке, но нужна работа.
– пояснил "Мистер..".

– О...
– в очередной раз произнес Голландец, приминая серебряной "штуковиной" тлеющий табак.
– Я не понимаю. I don't understand.

– Я готов на любую работу. У меня всего десять франков в кармане.

– Я хочу в туалет, - сказал Голландец.
– Пи-пи. Тут неподалеку, на автобусной остановке есть общественный туалет.

"Неужели он хочет натурой?" - вздохнул про себя стриптизер.

Светильники в туалете были голубого цвета. Вдвоем они протиснулись в вонючую кабинку, а пахло здесь все равно что на Киевском вокзале, и Голландец деловито ощупал его с головы до ног. В какой-то момент "Мистер..." решил, что неплохо бы вышибить Голландцу зубы. Согнутым локтем, раскрутив корпус в талии. Но Голландец дальше рук не пошел, и, закончив обыскивать, выпрямился и улыбнулся:

– Надо было проверить, - пояснил он.
– На вас могли быть клопы (bugs).

Он имел ввиду, конечно, не надоедливых насекомых, а миниатюрное подслушивающее устройство.

– Теперь можно перейти к делу, - сообщил Голландец.

– Только не здесь, - спутник брезгливо потянул носом.
– Кстати, а почему светильники голубые? Это какой-то символ?

– Общественные туалеты в Женеве освещаются голубым цветом, - просветил его Голландец.
– Чтобы наркоманы не могли при таком освещении найти вену. Она, вена, тоже голубая.