Чтение онлайн

Ни одного вооружённого неприятеля не осталось на русской земле.

– Настя! Скоро твоё сиятельство будет готово?
– обозначив стук в дверь я вошёл в комнату любимой.

То есть в её 'будуар', если можно так сказать - в помещение, где зеркала, и шкафы, из которых 'нечего надеть' и в которые 'некуда уже вешать'.

Спальня у нас, не смотря на безумную площадь особняка в Гатчине, была одна. Я настоял, а супруга не возражала. И пусть всевозможные условности начала девятнадцатого века идут лесом мимо дверей моей супружеской опочивальни. Графской, между прочим.

Да-да: за пленение Наполеона ваш покорный слуга получил графский титул, чин полковника гвардии и шефство над вновь сформированным Лейб-гвардии Сапёрным батальоном, 'Георгия' третьей степени, сто тысяч рублей наградных, портрет Александра с алмазами, и нехилую такую деревеньку с тысячей душ крепостных под Новгородом.

По завершении войны весной тринадцатого года, я, по своей же просьбе, был уволен из армии. Действительным статским советником в соответствии с 'Табелью о рангах', с правом ношения военного мундира. Да ещё и с обязанностью еженедельно в нём заявляться в расположение подшефного батальона...

В общем, стал не только 'сиятельством', но и 'превосходительством'...

– Вадик, - улыбнулась мне навстречу любимая, - дай Феденьку покормить. И сразу начну собираться.

Тёпленький комочек, граф Фёдор Вадимович Демидов, сосредоточенно занимался проблемами питания и роста.

Я успел и к рождению Оленьки. Убедил Настю, что ребёнка должна кормить грудью не какая-то кормилица-крестьянка, а родная мама. И, что нечего напрягаться по поводу непонятно чего...

Моя старшенькая уже уверенно шлёпала ножками по паркету усадьбы, и потихоньку 'шпрехала' на трёх языках.

Честно говоря, бал у графини Орловой, на котором собирался быть сам император, меня не волновал абсолютно, но показаться на нём с супругой - просто обязательно.

Настя сама не особенно любит такие визиты, но второй раз подряд 'отмазываться': 'жена занедужила' - несерьёзно.

Я, кстати, впервые за три года, отправляюсь на подобное мероприятие не в совершенно 'скукоженном' состоянии: неделю назад Наполеон отбыл во Францию.

Ну и пусть дальше с ним разбираются как англичане, так и его ближние соседи...

– Вадим, смотри!

Да, мой сынулька улыбался! Впервые. 'Желудочная улыбка', как это называют медики: ребёнок, насосавшись материнского молока, впервые выказывает эмоции...

Оба моих 'счастья' улыбались, да и я сам почувствовал, что ещё немного, и 'проглочу собственные уши'.

– Ваше сиятельство...
– пробасило от двери...

– Тихон! Ещё раз назовешь меня 'сиятельством' - уволю! Мы- боевые товарищи, ты понял?

Понятно, что никуда я своего 'Планше' не выгоню, но он ведь давно уже 'член семьи', сколько можно?..

Имеет вольную, но всё равно остался. Безотлучно находился при нашей Оленьке, чуть ли не с самого её рождения.

И сам, кстати, женился на Настиной горничной - у них теперь тоже дочка подрастает, наша крёстница...

Именно Тихон мою дочу за ручку вёл, когда 'графиня Ольга Вадимовна' свои первые шажки делала,.

Господи! Да я бы сам с таким вниманием к собственному ребёнку не относился.

Это просто 'что-то с чем-то' - просто 'клуша'. В хорошем смысле: боготворит наших деток, да и Настёну мою... И меня до кучи...

А почему?

Совершенно никакой логике не поддаётся.

Ну и кому ещё доверить своих детей, как не Тихону с Егоркой? Правда казак вернулся в усадьбу вместе с Сергеем Васильевичем после того, как тесть погостил у нас с месяц. Ну и правильно, наверное: совсем ведь одиноко там старику теперь - мы с Настей и детьми в столице, Алексей в Риге служит, а оставить своё родовое гнездо и переселиться к нам подполковник отказался категорически. Но обещал заезжать почаще...

– Забирай. Тихон!
– супруга протянула моего наследника слуге и тот принял сопящий свёрточек чуть ли не благоговейно.

– Поскучаешь без меня полчаса?
– это уже мне.

– А есть выбор? Можешь даже не так и торопиться - пойду закончу отчёт для Академии.

– Ты у меня просто умница!
– Настя нежно чмокнула меня в щёку.
– Ступай, я скоро...

Провозилась жена около сорока минут, а мне этого хватило для закладки очередного кирпичика в фундамент будущего российской науки - работы по хроматографии были не только закончены, но и должным образом оформлены. То есть в этом направлении ещё пахать и пахать, но открытие явления состоялось почти на век раньше, чем это случилось в оставленной мною реальности.

А перед этим были опубликованы результаты работ по спектральному анализу и химики-аналитики получили мощнейший инструмент для своего поля деятельности.

Кстати, первое время, после возвращения в науку, я посвятил не фундаментальным исследованиям, а решению проблем финансовых. Сначала обратил внимание на динамит, как промышленную, а не военную взрывчатку, и Военное министерство на своих заводах наладило его массовый выпуск. А те, кто занимался добычей всевозможных руд, стали динамит раскупать весьма охотно - одно дело породу кирками долбать, а совсем другое мину заложить и один взрыв сделает больше, чем полсотни рабочих за день. Процента от прибыли продаж мне уже хватало на достаточно комфортное существование. А уж керосиновая лампа продемонстрированная самому Александру Павловичу за год создала мне серьёзную проблему: куда девать деньги?

То есть монополию на производство керосина, вместе с рецептурой, я отдал казне. Так же, как и устройство собственно лампы. За небольшой процент от прибыли опять же. Не те у меня возможности, чтобы Бакинскую нефть добывать, перерабатывать и транспортировать продукт через всю европейскую часть Империи.

Пока дело только налаживалось, но сомневаться в том, что оно сулит баснословные прибыли стране, и мне заодно, не приходилось. Это вам не восковые свечи, которые стоят чёрти сколько, и не лучина, которая сгорает за минуты, да ещё и норовит дом подпалить...