Шпага императора
Шрифт:
…Брешь залатана, французы отброшены, подкрепления подошли. Теперь можно собираться и следовать в распоряжение генерала.
Построилось около двух третей от того количества бойцов, что полчаса назад врубились в рукопашную схватку с прорвавшимися врагами. Вместе с моряками – около полутора сотен осталось.
Но задержались мы здесь не зря. И, наверное, каждый из забрызганных своей и чужой кровью, встававший сейчас в строй, это понимал.
– Спасибо, ребята! Здорово морду французам набили! – крикнул я своим пионерам. – Отходим. Запевай, Кречетов!
Хорошо над родною рекойУслыхать соловья на рассвете,Только нам по душе непокой —Мы сурового времени дети.Оказалось, что песню знают уже не только мои:
Пионеры-инженеры,Мы горды государевой службой,Сквозь огонь мы пройдём, если нужноОткрывать для пехоты пути…Ну, не Долматовский, я перепёр его гениальные стихи, как сумел, на соответствующую эпоху. Как говорится, «Я его слепила из того, что было…»
Инженеры-пионеры,Любим Родину мы беззаветно.Защищать мы её будем вечно —Только так можно честь обрести!Стоящие пехотинцы, готовящиеся к смертельной рубке, провожали наши ряды благожелательными улыбками. Значит, пехота действительно благодарна за всё, что мы сделали, они не считают трусами тех, кто значительно проредил порядки их потенциальных противников, но не имеет возможности продолжать биться плечом к плечу с ними.
Подниматься в небесную высь,Опускаться в глубины земные,Очень вовремя мы родились,Где б мы ни были – с нами Россия…– Спасибо, Вадим Фёдорович! – Бороздин шагнул мне навстречу, раскинув руки. – От корпуса, от всей армии спасибо!
Мы обнялись. Генерал со времени последней нашей встречи слегка осунулся – полевая жизнь человеку в возрасте здоровья не прибавляет. Но выглядел всё равно молодцом.
– До чрезвычайности рад встрече, уважаемый Михаил Николаевич. Но с какой целью нас отвели с позиций?
– По приказу командующего Второй армией. И не для того, чтобы ваши ребята отдохнули. Нужно срочно укрепить наш левый фланг…
…А гранат не дали – на батареях не хватает. Только две фуры с порохом… Вот и спасай сражение в таких условиях, майор Демидов. Только фугасы соорудить можно, и то на скорую руку. С поджигом огнепроводными шнурами. Зараза!
– Бегом!
Вся наша инженерно-морская компания, презрев уставное передвижение воинских подразделений, рванула на указанный генералом рубеж.
Там уже находилась бригада генерала Рылеева: Смоленский и Нарвский полки. Но если Понятовский сомнёт Тучкова, а всё к тому идёт, то поляки развернутся в левый фланг непрерывно атакуемой армии Багратиона. Одной бригады на прикрытие направления не хватит. Идут подкрепления с правого фланга, но вряд ли поспеют…
Но нам пока не до раздумий: лопаты в зубы – и вперёд! Срезай дёрн, копай ямы под фугасы и окопчики для инициаторов взрывов (почти гарантированных смертников), закладывай заряды, засыпай щебень, маскируй всё это дело… Времени катастрофически не хватало. Неподалёку кипел бой. Бойцы Третьего корпуса яростно дрались с поляками, но в любой момент силы генерала Тучкова могли быть опрокинуты. Нужно успеть!
Во второй линии фугасов я приказал чередовать реальные с имитациями – просто срезать дёрн, мусорить вокруг и делать всё, как было – авось, тормознут после «первого привета», увидев намёки на повторение.
Землю в мешках назад оттаскивали пехотинцы и доукрепляли ею единственную лёгкую батарею, которую выделил Кутузов на прикрытие данного направления.
Правда, артиллерия гвардейская.
Михайла Илларионович вообще весь Пятый (гвардейский) корпус определил в резерв. И, кстати, скоро подошёл из этого самого резерва лейб-гвардии Финляндский полк. К нам подошёл.
Это здорово – егерей здесь остро не хватало, а уж гвардейцы – совсем замечательно!
Мои, конечно, посерьёзнее будут – «в глаз французов бьют», но их всего пятеро…
Правда, я подчинённым Маслеева «индивидуальные ячейки» организовал, но рыли они их себе, конечно, сами.
…Поляки тем временем здорово теснили корпус Тучкова-первого, и, слава Богу, он уже знал, куда отходить. (Ратников Московского ополчения тоже предупредили своевременно, и они отступали параллельно, не высовываясь из леса.)
Отступление не превратилось в бегство: наши гренадёры пятились, сохраняя строй. Через их головы ударили пушки единственной батареи, и хоть немного, но задержали наступательный порыв подчинённых Понятовского.
Павловцы, лейб-гренадёры, аракчеевцы и прочие получили возможность относительно спокойно сдать назад, построиться сызнова и приготовиться к отражению атаки.
– Ваше высокоблагородие! – молил меня Кречетов за несколько минут до подхода противника. – Дозвольте! Ведь в самую харю им каменюками влеплю! За Гаврилыча!
– Перебьёшься. Марш в тыл! – не хватало мне своего самого умелого минёра в камикадзе определить. – Ты ещё для других дел понадобишься, а фитиль подпалить – невелика хитрость. Без тебя справятся.
– Так ведь… – исподлобья глянул на меня унтер.
– Выполнять! Потом поговорим.
Подчинённый ответил свирепым взглядом, но возражать не посмел и побрёл к нашим позициям.
Знал бы я раньше – о дымовухах подумал бы. Хотя… Это ведь просто сигнал о том, что здесь скоро рванёт, и помеха нашей артиллерии.