Чтение онлайн

Два года, – робко уточнила Таис.

Мне оставалось только сплюнуть.

Не жди от меня монашеского поведения. Черти что. Я тебе не отец и даже не дальний родственник. Ты даже не можешь стать моей девушкой, потому что не проходишь возрастной ценз… и при этом ты выливаешь мой алкоголь, выкидываешь сигареты и сжигаешь сковородки.

Вся самоуверенность Таис была перечеркнута. Самообладание отказало ей, и она разрыдалась у меня на плече. Наверное, моим яростным монологом не должен был закончиться ее вечер после всех и без того жутких потрясений.

Слушай. Я не лучший сосед, – попытался объяснить я ей, – Я лежу под поездом, облитый краской, примерно раз в месяц, иногда чаще, раз в три недели ухожу в страшный запой. Твои родители определенно с дуба рухнули, когда отправили тебя ко мне.

Я сама захотела в город, – развела руки Таис, – Даже если бы не вы, я бы все равно здесь училась. Только три часа бы ездила на электричке в нужную школу.

В упрямстве ей было не занимать. И я вдруг понял, что это редкий момент, когда существо противоположного пола вызывает у меня сильное и неподдельное восхищение.

Глава 9

В советских фильмах есть один забавный момент – школьники обязательно дерутся за право понести рюкзак девушки. Я думаю об этом, когда Таис бродит вдоль рядов магазина, раз за разом повторяя: «это все не то».

– Рюкзак своей мечты ты все равно здесь не найдешь. Бери то, что есть, – советую ей я.

Я уже купил все мне необходимое, и даже успел перелить это во фляжку, а Таис по-прежнему стоит перед одним прилавком и повторяет: «красный, синий или желтый? А может бардовый?»

– Смотри, чтобы он был удобным и практичным. Легкими, удобным в обращении.

Я безумно давно не был в магазинах с кем-то и совсем забыл о том, что это такое гулять вдоль прилавков с девушкой. Если бы я вовремя вспомнил, то прямо сейчас находился бы уже в мастерской или на шпалах. Она открывает абсолютно все рюкзаки. Расстегивает и застегивает молнии.

– Бери этот, – не выдерживаю я и кидаю ей темно-вишневый с нежными светло-желтыми вставками, – Он и по цвету хорош, и влезет в него все, что тебе надо.

– Вы думаете?

– Уверен, – с этими словами волоку ее к кассе, пока сомнения снова не успели настигнуть Таис. Вынимаю карточку, пробиваю рюкзак, веду ее домой.

– Вы всегда за меня платите… – задумчиво начинает она на улице.

– Я заплатил за время ожидания, – перебиваю ее, – Мне не хотелось там долго находиться. Я быстро устаю от магазинов.

– Но ведь рюкзак дорого стоил.

– Всего три часа кропотливой работы над чужим сайтом.

– Время – это неплатежная единица!

– Вполне платежная. Перед тобой яркий пример того, как три моих часа магическим образом способны превратиться в кусок ткани с ярким принтом.

Таис задумчиво смотрит на рюкзак и, наконец, протягивает его мне:

– Я не могу принять ваше время.

– Брось, ты слишком мала, чтобы платить своим. Или думаешь, что расплачиваться всюду временем своей матери будет честней?

Рюкзак устается у нее в руках, но дальше до дома мы идем, погрузившись в молчание. Желание обнять растроенную Таис равно ста процентам.

Глава 10

«Я думал – опять ничего,

Но что-то же происходило,

Оно трепеталось и жило,

И я постигал его».

Я перечитал строчки. Временами моя внутренняя жизнь удивляла меня безмерно тем, что выбрасывала наружу. Таис сказала про черный круг, ныне висящий на стене, – что я вывел в порыве отчаянья знак Дзена. Наверное, это стихотворение тоже принадлежало к какой-нибудь культурной традиции, о которой я по недоразумению ничего не знал.

С китаянкой я чувствовал себя кем-то средним между бывшим парнем и отцом. Она не видела в этом ничего предосудительного. Но я сам не заметил, как дошел до того, что мысли о ней постепенно начали занимать весь мой досуг. Когда я был рядом, я фиксировал каждое движение и каждый взгляд. Когда я был далеко, стоило мне закрыть глаза, как передо мной всплывал ее вид. Я повторял про себя каждую примеченную мной деталь и иногда вел мысленно с ней монолог. Для проверки, насколько точно работает мое воображение, я иногда задавал ей вопрос, который мы как бы в моей голове обсудили, и меня и радовало, и пугало одновременно, если ее ответ совпадал с сочиненным мной.

«Заканчивай. Так нельзя», – говорил я, глядя утром в зеркало, и давал себе в следующую же минуту слово, что хватит с меня внутренних диалогов. И, тем не менее, стоило ей уйти, как я не выдерживал.

Качество моей верстки веб-сайтов ухудшилось.

Я постоянно думаю, – пожаловался я ей однажды ночью, в очередной раз разбудив в час.

Думать – полезно, – заметила Таис.

Как ты борешься с навязчивыми мыслями? – спросил я ее.

Мне было боязно услышать совет – рисовать. Но Таис задумчиво запрокинула голову и внимательно начала разглядывать лампочку:

Иногда я их осуществляю.

А если это что-то невозможное?

Например?

Например, я хочу вырастить дерево, которое бы плодоносило картинами или завести в мастерской слона.

О невозможном нет смысла думать, – хмыкнула Таис рассудительно, – Оно ведь на то и невозможное.

А если оно не до конца невозможно? А как бы и возможно, но зависит не от меня?

Глава 11

Когда-то я обводил этот день в календаре красным кружком и ставил рядом восклицательный знак. 31 августа. Потому что на самом деле вовсе не 1 сентября, а именно 31 августа все всегда на самом деле начиналось. Очень ценю день предвкушения. Я называл это «Один день до начала ежегодной кадастрофы». Самое пошлое, что приходит мне в голову, – найти гитару и разучивать на ней именно сегодня, именно сейчас, песню Цоя «Восьмиклассница», но это было бы слишком подло и, наверное, даже несмешно.