Чтение онлайн

В 1967 году была изобретена замечательная метла «Нимбус» — не что иное, как интернет. С тех пор продолжающий совершенствоваться «Нимбус» — излюбленное орудие магов.

В старые времена, согласно книге «Квиддич сквозь века», вместо колец использовались корзины разных размеров. На иллюстрации они изображены в виде сачков для ловли бабочек. Корзины противника норовили сделать поменьше, а свои ворота — покрупней. Зададимся вопросом, почему? Ответ напрашивается сам: в маленькую корзину труднее попасть. Бросать мяч в сачок для бабочек и в футбольные ворота — не одно и то же; ясное дело, где больше вероятность попадания. Казалось бы, логика отсутствует, по идее, лучше уменьшить собственные ворота, чтобы избежать попадания квоффла. Так нет же, всё с точностью наоборот! Отсюда вывод: магам обеих команд ВЫГОДНО попадание квоффла в собственные корзины. Согласно истории Квиддича, в свое время был принят закон о стандартизации размеров корзин (очевидно, чтобы маги не ссорились между собой). Снитч когда-то был сниджетом, живой птицей. Немудрено, когда-то прибыль шла натурой (рабы, стада и пр.) Но времена меняются, игры и правила подстраиваются под современность.

А вот кольца, по три штуки с каждой стороны поля, как были издревле, так и остались.

Задумаемся, какие основные цели преследует война? Какие выгоды получают те, кто ее развязывают?

Политические, экономические и милитаристские.

Возможно, это и есть три пресловутых кольца. Вратарь в данной ситуации является не конкретной личностью, а олицетворяет собой структуру власти, отвечающую за все три сферы.

Магам выгодна война. Гол, пропущенный в собственные политические ворота: повод для смены правительства, реформ и нужных перемен. Гол в экономические ворота: убыток для одних — повод финансово расцвести другим. Гол в милитаристские ворота: повод пересмотреть тактики и стратегии, продать устаревшее оружие и заняться новыми разработками.

Чтобы понять логику игроков, нужно вспомнить, что речь идет не о борьбе за честь команды, а за дивиденды, полученные в результате магического матча (проведенной политической, экономической или военной кампании).

Квиддич не слишком популярен на востоке, где маги пользуются коврами-самолетами. Неудивительно: британские политические игры в мусульманском мире энтузиазма у местных магов не вызывают, в силу ряда исторических и религиозных причин. Хотя и там есть ярые поклонники игры.

Господа маги любят рассказывать волшебные сказки о том, что они лишь добрые миролюбивые философы, и к политике отношения не имеют. Не буду спорить: не все маги играют в Квиддич. Большинство лишь наблюдает за игрой, есть и те, кто вовсе не ходит на матчи.

И все же факт остается фактом — Квиддич никогда не утратит свою популярность и пребудет с нами — сквозь века».

— Всё, что можно, перегадили, герр Шпеер, — сонно пробормотал Гарри и захлопнул книгу.

Вытащив спрятанный под подушкой шарф злодея, который так и не вернул хозяину, Г. Дж. зарылся носом в мягкий кашемир, хранящий слабый аромат «Moschino forever» и с улыбкой на лице доверился объятиям Морфея.

________________________________________________________________________________________

* — из 87 сонета Шекспира (Thus have I had thee, as a dream doth flatter, In sleep a king, but waking no such matter)

** — Приятного аппетита.

* * *

Грозная грудастая фрёкен Бок сердито потрясала скалкой для теста размером с бейсбольную биту.

— С СОБАКАМИ? — громыхнула она. — Издеваетесь, молодой человек? Я не сдаю квартиру мальчишкам с собаками!

— Да он у меня маленький совсем! — пискнул Гарри, испуганно отступая от гневливой домохозяйки.

— Это, по-вашему, маленький? — взъярилась фрёкен Бок, угрожающе помахивая скалкой. — Я сейчас полицию вызову, уберите вашего волкодава, НЕМЕДЛЕННО!

Гарри обернулся, чтобы подхватить на руки мистера Келева, и в ужасе отпрянул: гигантский черный пес, размером с хорошую собаку Баскервилей, скалил на фрёкен клыки саблезубого тигра.

— Баф! — страшным басом рявкнул волкодав.

Гарри испуганно дернулся и... проснулся.

«Вот черт, — подумал он. — Я не сказал агенту, что у меня собака! Вдруг арендодатель против?»

Потирая затекшую за ночь шею, Г. Дж. выбрался из шезлонга и внезапно насторожился: ухо уловило странный звук. Гарри спешно запрыгнул в брюки, нырнул в футболку и осторожно выглянул из кухни.

Из ванной комнаты неслись отнюдь не музыкальные звуки рвоты.

Г. Дж. слегка растерялся. Гостье, судя по всему, стало нехорошо. Что делать в такой ситуации, Гарри не знал: тактично прикинуться, что ничего не слышал, или предложить какую-то помощь. Пока он размышлял, как быть, все стихло; раздался плеск воды, оповещающий, что Мэйхуэй выжила. Через минуту гостья, шмыгая носом, выскользнула из ванной.

— Мэй? — Гарри с тревогой всмотрелся в ее покрасневшее лицо. — Доброе утро. Все в порядке?

— Добя утя, — китаянка вымученно улыбнулась и опустила голову.

— Кофе сделать? — осторожно спросил хозяин.

Гостья затрясла головой, выставила вперед маленькую, почти детскую ладошку и помахала, похоже, в знак отрицания.

— Мэйхуэй сам, кофе-сяй.

Мелкими ровными шажками девушка прошла мимо него в кухню и по-хозяйски включила электрический чайник.

Гарри ринулся складывать шезлонг.

Мэйхуэй прислонилась к холодильнику, как склоненный на ветру тростник. Лицо гостьи, подозрительно розовое три минуты назад, теперь стало мраморно-белым. Она прикрыла глаза с веерами густых ресниц и жалобно изогнула тонкие шнурочки бровей.

— Мэй, вы себя хорошо чувствуете? — взволновался Гарри.

— Да, Гайяпотя, да-да, — испуганно заулыбалась гостья. — Сесе.

— У вас что-то болит? — не унимался Г. Дж. Решив, что девушка не понимает вопроса, он распахнул кухонный шкафчик и вытянул автомобильную аптечку.

— Нет-нет, — затрясла головой Мэйхуэй и положила руку на живот. — Это ибёнка.

— Что-что? — не понял Гарри. Названия кишечных расстройств в китайском исполнении звучали подозрительно.

— Ибёнка, — улыбаясь, повторила девушка.

Гарри с досадой открыл аптечку, подумав, что содержимое покажется девушке более наглядным, как вдруг поднял голову и уставился в черные, чуть раскосые глаза Мэй.

— Ребенок? — ошеломленно переспросил он, переводя взгляд на скрытый красным халатом живот гостьи.