Чтение онлайн

Что было сил он швырнул книгу предателю в лицо.

Тот не шевельнулся, только зажмурился. По его скуле прошла легкая судорога.

— Ложь, — прошептал Северус. — Я никогда не использовал тебя.

Гарри до боли сжал руки в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на сидящего в кресле — этот человек казался до отвращения чужим.

— Ложь? — рявкнул он. — Кто бы говорил! Я не поеду в мэрию с вашей чертовой книгой, мистер Снейп, Шпеер, Ворон, Шахор, черт вас разберет, кто вы такой!

— Поедете, мистер Поттер.

Редактор встал с кресла, подобрал упавшую книгу и, не глядя на осколки под босыми ногами, подошел к Гарри.

— Это распоряжение Магистра. Поедете, куда скажут. И сделаете, что скажут.

Черные глаза, когда-то самые родные на свете, были чужими и пустыми. Как и голос — ровный и невыразительный.

Гарри отшатнулся. Шпеер, Шахор или Ворон — этот человек был страшен.

Как загипнотизированный, Г. Дж. взял книгу из твердо протянутой руки.

— Ненависть вам в помощь, мистер Поттер, — холодно сказал редактор.

Сломленный шоком, Г. Дж. молчал.

— Я ухожу, — он проглотил комок в горле. — Совсем.

Редактор на мгновение закрыл глаза.

— Завтра утром тебя... вас отвезут в мэрию, мистер Поттер.

Черные глаза открылись — влажно блестящие. Почему, думать не хотелось. Знакомое выражение проклятых глаз вызвало в душе Гарри свежий всплеск бешенства.

Не думая, что делает, он протянул руку и сжал член злодея через халат, зная, что причиняет боль.

— Цезарь! Мать твою!

Истерически расхохотавшись, Гарри вылетел из проклятой богом кухни.

______________________________________________________________________________________

1) Verzei... (Verzeih mir, «Прости») — Северус спохватился, что извиняется на немецком.

2) Los! Ich bitte dich! — «Давай! Прошу тебя!»

3) Кфоц ли — грубый мат на иврите, «Пошел ты на...»

* * *

Сгорбившись как старик, Гарри сидел на кровати, обессилено уронив руки между колен и бессмысленно глядя в истертый ковер.

Легкий хлопок и звук отъезжающей машины за окном вывели его из оцепенения. Он поднял голову, тяжелую и до странности пустую, и оглянулся вокруг больными глазами.

Комната выглядела, как после битвы боевых слонов. Искалеченный журнальный столик лежал на боку, жалобно вытянув две оставшиеся в живых ножки. Торшер завалился на кровать, потеряв по пути абажур. Сраженное подсвечником зеркало частично осыпалось, словно в него стреляли, ковер сбился уродливой гармошкой. Картину разорения довершала сорванная занавеска, и Госпожа Ночь заглядывала в окно десятой квартиры черными равнодушными глазами.

Виновник разгрома машинально потер покрытые ссадинами костяшки пальцев, только сейчас ощутив боль, медленно встал и поплелся в кухню: существовала вероятность, что водопровод всё же уцелел, — хотелось пить.

Гарри жадно осушил стакан и уронил его на пол — руки не повиновались. Гудящая голова была не многим лучше.

Г. Дж. Поттер вспыхнул и сгорел. Наверное, невесело думал он, если бы художнику вздумалось нарисовать сейчас его душу, она была бы стократ хуже разгромленной комнаты. Что-то вроде пепелища, остывших куч уродливой серой золы, из которой тут и там торчат обуглившиеся обломки.

Он прошел к окну и распластался животом по широкому подоконнику, глядя в ночь потухшими глазами.

«Ты смеялся надо мной! Три месяца развлекался! Смотрел, как я ищу этого дурацкого Шпеера!»

В ушах, как наяву, прозвучал бархатный злодейский смех. Гарри сердито тряхнул головой.

«Господин Шпеер не приходит в редакцию. Мы поддерживаем с ним связь по электронной почте», — вспомнил он разговор в ресторане. Голос Снейпа звучал естественней некуда.

«Вот и поддержал связь, дурак! Какого черта ты со мной играл? Думал, побегу тебя сдавать? — мысли Г. Дж. метались, путались и грозили учинить в голове свежий взрыв. — Ну хорошо, поначалу не доверял... Но потом? Потом?!! Выходит, ты мне совсем не веришь? Шатц, сволочь, я же сказал, что буду с тобой, на твоей стороне!»

— А ты черт знает на чьей... — Гарри уставился в темное лицо ночи за стеклом.

«Какой я идиот, — с горечью подумал он. — Считал Шпеера сторонником Дамблдора! Думал, он честный, порядочный, а он... Как знать, может, ты и для Риддла книжечки пишешь, Шатци? Тьфу, Снейп ибн Шахор! Бывший редактор нацистского журнала! Прав был Сириус!..»

Гарри вдруг до боли захотелось, чтобы Сириус был рядом.

«Завтра пойду к Мэй, узнаю, где он», — Г. Дж. слегка утешился.

«Зачем я себе вру? — вдруг с ужасающей ясностью подумал он. — Мне плевать, с кем ты играешь, Шатц, только бы не со мной! Скажи мне, что я не просто твой мячик для пинг-понга, кидать между «Фениксом» и ОВЛА! Я не верю, что ты лгал мне про любовь! Ты не мог, не мог!..»

Горький комок внутри взорвался. Гарри зажмурился, но это не помогло: по щекам покатились слезы, противно собираясь под оправой.

— Сволочь ты, Шатц! — всхлипнул он, сдирая очки.

Ночь за окном бесчувственно молчала.

— Шатц?! — Г. Дж. сердито шмыгнул носом. — Злодей, предатель, масон поганый!

Обнаружив, что надышал туманом на стекло, он нарисовал пальцем корявый пентакль и тут же злобно стер ладонью.

«Какой он к черту масон!»

Порой Гарри посещали мысли, которые он упорно гнал. Общение с Муди, вторая книга Шпеера и перелопачиванье масонской литературы сделали свое черное дело: мир Г. Дж. раскололся на масонов и профанов, магов и магглов. Северус Снейп, казалось, не был ни тем, ни другим. Но в глубине души Гарри понимал: «человек с улицы» не мог бы легко курсировать между Риддлом и Дамблдором, а дружба с заместителем министра не была поводом приглашать никому не известного редактора на банкеты Интеллиджент Сервис.

При этом человек, вращающийся «в верхах», не брезговал влезть в чужую квартиру. Гарри не высказал этого вслух, но проникновение Северуса в дом Дурслей поразило его до глубины души.

«Да кто он вообще такой?»

«Да кто...»

Гарри вдруг застыл, потрясенный собственной догадкой.

— Твою мать, — пробормотал он, растерянно моргая. — Мать твою!

Он вдруг рассмеялся, визгливо и хрипло, но вскоре затих, все еще шмыгая носом. Ноги почему-то стали ватными, и он сполз на пол у окна, прижавшись спиной к холодному радиатору.