Чтение онлайн

– Джульет собирается приготовить кофе, – прошептала Сэл. – Не хотите чашечку?

Гиллем положил на стойку шиллинг.

Он взглянул на настенные часы, затем на наручные. Бог ты мой, перестань смотреть на этот чертов циферблат! Думай о Камилле, думай о том, что у нее начинается урок, думай о своих тетушках, которых ты снова не навестил, думай о том, что Алвин ни в коем случае не должен заглянуть в твою сумку. Думай о чем угодно, только не о времени. Осталось ждать восемнадцать минут. «Питер, если у тебя есть хоть малейшее сомнение, ты должен отказаться. Ничего не может быть важнее этого». Все это очень здорово, но как тут определишь, есть ли сомнения, когда внутри у тебя все переворачивается, и холодный пот градом катится под рубашкой? Никогда, он готов был поклясться, никогда еще он не испытывал ничего подобного.

Раскрыв папку со «Свидетелем», он попробовал читать.

Она была не такой уж тонкой, хотя и толстой ее тоже не назовешь.

Похоже, ее действительно собрали лишь для отвода глаз, как и говорил Смайли: первая подшивка представляла собой, по сути дела, описание того, чего там не было. " П р и л о ж е н и я с 1 п о 8 х р а н я т с я в Л о н д о н с к о м У п р а в л е н и и ; с м . т а к ж е л и ч н ы е д е л а Э Л Л И С А Д ж и м а , П Р И Д О Д ж и м а , Х А И Е К А В л а д и м и р а , К О Л Л И Н З А С э м а , Х А Б О Л Т А М а к с а… " и вплоть до дяди Тома Кобли и всех остальных. " О н а л и ч и и э т и х д о с ь е с п р а в л я й т е с ь у Р Л У и Р Ц " , что означало «руководитель Лондонского Управления» и «руководитель Цирка» вместе с его тщательно подобранными «мамочками».

Перестань смотреть на часы и заниматься подсчетами, идиот несчастный. Восемь минут. Довольно странное ощущение – умыкнуть досье с операцией твоего предшественника. Если подумать, вообще странно иметь Джима в качестве предшественника, впрочем, как и секретаршу, которая справила по нем поминки и с тех пор даже ни разу не упомянула его имя. Единственным живым свидетельством, оставшимся после него, которое обнаружил Гиллем (если не считать упоминания его оперативного псевдонима в некоторых документах), была ракетка для сквоша с выжженными на рукоятке инициалами, случайно завалившаяся за шкаф в его кабинете, Гиллем показал ее Эллен, старой сварливой склочнице, в присутствии которой даже Сай Ванхофер становился робким, как школьник, и она разразилась потоками слез, обернула эту ракетку бумагой и отослала с первым попавшимся под руку курьером в Административно-хозяйственный отдел, лично настаивая на том, чтобы Акула сделала «все, лежащее в пределах человеческих возможностей», и вернула ее владельцу. Как ты сейчас поживаешь, Джим, с парой чешских пуль в лопатке?

Все еще восемь минут.

«Следующее. Если бы ты смог устроить так, – сказал Смайли, – я имею в виду, если это не будет слишком хлопотно, отправь подремонтировать свою машину на местную станцию техобслуживания. Заказ, разумеется, делай со своего домашнего телефона, будем надеяться, что Тоби подслушивает…»

«Будем надеяться». Верх остроумия. Вся его милая болтовня с Камиллой…

Все еще восемь Минут.

Остальную часть досье, кажется, занимали телеграммы Министерства иностранных дел, вырезки из чешских газет, письменные расшифровки радиопередач из Праги, выдержки из страховых документов, касающиеся демобилизации и реабилитации провалившихся агентов, проекты отчетов для представления в Министерство финансов и «посмертное» заключение Перси Аллелайна, в котором вся вина за фиаско возлагается на Хозяина. Скорее на тебя, чем на меня, Джордж.

Гиллем в уме начал подсчитывать расстояние от своего стола до боковой двери, за которой Алвин сейчас дремал у своей стойки на проходной. Гиллем решил, что там пять шагов, и собрался предпринять тактический маневр. В двух шагах от двери стоял шкаф, похожий на большое желтое пианино. Он был набит всякой справочной ерундой: крупномасштабными картами, экземплярами «Кто есть кто?» за прошлые годы, старыми путеводителями. Зажав в зубах карандаш, он взял папку со «Свидетелем», не спеша подошел к комоду, выбрал телефонный справочник Варшавы и начал выписывать имена на листок бумаги. «Бог ты мой, что с моей рукой! – вскрикнул кто-то внутри его. – Она дрожит и выводит каракули через всю страницу. Ты только посмотри на эти разводы, уж не пьян ли я? Почему никто не замечает?» Девушка по имени Джульет вошла с подносом и поставила чашку на его стол. Он сделал жалкую попытку послать ей воздушный поцелуй. Затем выбрал другой справочник, кажется, по Познани, и положил его рядом с первым. Когда в дверь вошел Алвин, он даже не поднял головы.

– Телефон, сэр, – пробормотал тот.

– А-а, к черту, – отозвался Гиллем, углубившись в справочник. – Кто там?

– По городскому телефону, сэр. Какой-то грубиян. Кажется, из автосервиса, насчет вашей машины. Говорит, у него для вас плохие новости, – сказал Алвин вполне довольным тоном.

Гиллем держал папку со «Свидетелем» обеими руками, якобы сверяя что-то со справочником. Он стоял спиной к Сэл и чувствовал, как коленки выбивают мелкую дробь о штанины. Карандаш по-прежнему был зажат во рту. Алвин прошел вперед и придержал для него вращающуюся дверь, и Питер двинулся через нее, не отрывая глаз от раскрытой папки. "Как какой-нибудь паршивый мальчишка в хоре, – подумал он. Он ожидал, что молния поразит на месте, что сейчас Сэл закричит «караул», что старый супершпион Бен вдруг воскреснет, но ничего подобного не произошло. И он почувствовал себя намного лучше: Алвин – мой союзник, я ему доверяю, мы вместе против Акулы, и я нормально двигаюсь.

Вращающаяся дверь качнулась и закрылась, Гиллем спустился по ступенькам, и здесь снова стоял Алвин, который придерживал ему дверь в телефонную кабинку.

Снизу до середины она была закрыта сплошной перегородкой, от середины и выше – стеклянной. Взяв трубку, он положил папку возле ног и услышал, как Мэндел говорит ему, что нужна новая коробка перс-дач и работа будет стоить где-то около сотни. Они разработали этот спектакль на радость администрации или кому-нибудь еще, кто будет читать расшифровку, и Гиллем вел свою партию как по нотам, пока Алвин благополучно стоял за своей стойкой, навострив уши.

«Все идет хорошо, – подумал Гиллем, – я лечу, все идет так, как надо». Он услышал свой собственный голос:

– Ладно, по крайней мере, свяжитесь сначала с головным агентством и узнайте, сколько понадобится времени, чтобы доставить эту чертову штуковину.

У вас есть их телефон? – И раздраженно бросил:

– Подождите, не вешайте трубку!

Он приоткрыл дверь и прижал микрофон трубки к ляжке, рассудив, что эта часть разговора не должна попадать на пленку.

– Алвнн, подбрось-ка мне на минуту мою сумку, а?

Дежурный, ставший похожим на доктора на футбольном поле, с готовностью принес сумку:

– Все в порядке, мистер Гиллем? Открыть, сэр?

– Спасибо, кинь ее здесь.

Сумка стояла на полу возле кабинки. Он нагнулся, втащил ее внутрь и открыл молнию. Внутри, между рубашками и газетами, лежали три фальшивые папки-куклы": одна желтоватого цвета, другая зеленая и третья розовая. Он достал розовую папку с адресной книгой и положил вместо них «Свидетеля».

Затем закрыл молнию, выпрямился и продиктовал Мэнделу телефонный номер, причем настоящий. Повесив трубку, он передал Алвину сумку и вернулся в читальный зал с «куклой». Лениво подошел к шкафу, покопался еще в нескольких справочниках, затем побрел в архив, неся «куклу» в руке. Аллитсон, как в старой заезженной кинокомедии, пытался сдвинуть с места свою корзину, тащил и толкал ее с разных сторон, но все безуспешно.

– Питер, подсоби маленько, я застрял.

– Одну секунду.

Вытащив папку из ячейки, где стоял «Свидетель», и заменив ее «куклой», он вернул ее на свое место на полке 4-3 и забрал из кармашка свой зеленый листок. "Есть Бог на небесах, премьера прошла на «ура». Он чуть не запел во весь голос: «Есть Бог на небесах, я еще не разучился летать!»

Он отнес листок Сэл, которая подписала его и наколола на спицу, как она это обычно делала. В конце дня она проверит: если папка будет стоять на своем месте, она уничтожит и зеленый листок и корешок в коробке, и даже она, умная Сэл, не вспомнит потом, что он стоял рядом с полкой 4-4. Он уже повернулся, чтобы пойти «подсобить» Аллитсону, как вдруг обнаружил, что смотрит прямо в карие недружелюбные глаза Тоби Эстерхейзи.