Чтение онлайн

– Не волнуйтесь, миледи, – сказала Эбигейл. – Будет лучше вообще ничего не говорить его светлости. Вы и так уже достаточно расстроились; представляю, как переживал бы капитан, узнай он об этом.

– Не говорите ему… пожалуйста, не говорите! – взмолилась Делора. – Он все равно ничего не сможет сделать… а я не хочу, чтобы он ссорился с братом.

– Я ничего не скажу, – пообещала Эбигейл, и Делора увидела понимание в ее глазах.

После ухода Эбигейл она поняла, что ее старая служанка – единственный человек, на которого она может положиться.

Когда два часа спустя Эбигейл вошла в ее комнату, Делора нетерпеливо поднялась с кровати и спросила:

– Ну как он?

– Он храбрый джентльмен, – негромко ответила Эбигейл. – Я проследила за тем, чтобы ему было удобно, а рана, поверите или нет, даже в лучшем состоянии, чем я смела надеяться.

– О, Эбигейл, как я вам благодарна! – воскликнула Делора.

– Разумеется, капитан спрашивал о вас, миледи.

– И что же вы ему сказали?

– Я сказала, что вы держитесь молодцом.

– А он не спросил… когда я… выхожу замуж?

– Я бы в любом случае не смогла сказать ему того, чего не знаю сама.

Эбигейл занялась приготовлением для Делоры одного из ее очаровательных летних нарядов, одновременно размышляя о том, что никогда раньше не встречала человека, страдающего сильнее капитана, физически и душевно.

«Как жаль, – сказала она сама себе, – что они не могут быть мужем и женой, как это было предначертано судьбой».

Она знала, что произнесенные вслух слова эти не принесут пользы ни Конраду, ни Делоре, которую она боготворила, даже когда та была еще ребенком.

– Заботьтесь о ней, – сказал Конрад, – и, если это возможно, помогите ей стойко перенести выпавшие на ее долю испытания.

Эбигейл слышала боль в его голосе и знала, что он только и думает о том, что может означать брак с таким человеком, как лорд Граммель.

Даже за короткое время его пребывания в Доме Адмирала Конраду же успели рассказать о невоздержанном характере и возмутительном поведении губернатора.

Капитаны других английских судов, стоящих в гавани, равно как и служащие порта, потянулись в Дом Адмирала, «как только Конрад был переправлен на берег.

Диккен пытался занять гостей, в то время как Барнетт с отчаянием в голосе объяснял, что для капитана сегодняшний день и так был слишком насыщен событиями и что никто не может быть допущен к нему, пока капитан без движения лежит в кровати, к которой он теперь прикован на достаточно долгое время.

И очень неохотно, только после того, как Конрад, вопреки своей умеренности в напитках, выпил стакан кларета, Барнетт позволил посетителям, одному за другим, побыть с ним несколько минут.

Первым был командир брига, стоящего в гавани, который не счел нужным соблюдать формальности старшинства». хотя был выше по званию, чем Конрад.

– Рад видеть вас, Хорн! Ваша слава опередила вас. Нет ни одного судна, пришвартовавшегося у этого острова, на котором бы не говорили о вас и ваших подвигах. Самим Нельсоном так не восхищались.

– Вы смущаете меня, – запротестовал Конрад, – но я рад видеть вас, Форестер. Как долго вы уже здесь?

– Почти два месяца, – ответил Форестер. – Мой корабль был практически потоплен капером, но нас спасло английское судно, и отбуксировало до гавани. Пройдет по крайней мере еще месяц, прежде чем я смогу снова выйти в море.

– Но, кажется, это довольно приятный для отдыха остров, – заметил Конрад.

– Так было бы, если бы не губернатор!

– Неужели, он вмешивался в ваши дела или дела верфи?

– Нет, но я расскажу вам такое, от чего волосы на голове встанут дыбом!.. – ответил капитан Форестер.

После его рассказа, Конрад почувствовал себя физически совершенно разбитым человеком, не только от отвращения, но и из-за страха за Делору.

Когда остальные посетители поведали ему почти то же самое, только с разными подробностями, он поклялся, что спасет ее, одному Богу известно как, но он сделает это, хотя пока у него не было никаких конкретных идей.

Ночью он проклинал свои раны, лишившие его возможности двигаться, но в то же самое время он прекрасно сознавал, что если бы «Непобедимому» или ему самому не был причинен вред, он мог бы в этот самый момент быть уже далеко, и даже не ведал бы о тех ужасных условиях, в которых оказалась Делора.

Его превосходительство губернатор Антигуа, почтеннейший лорд Граммель, прибыл в Кларенс-Хаус в пять часов пополудни.

Он приехал из Сент-Джона в открытой карете, запряженной четверкой лошадей и сопровождаемой кавалерийским отрядом.

Губернатор не обращал внимания на неприветливые взгляды, которыми провожали его карету, когда он ехал по дороге, усаженной по обеим сторонам деревьями и цветами, и при этом лорд Граммель не замечал ни прекрасного вида, обрывающегося на каждом повороте, ни пылающих огненно-красных цветов, так контрастирующих с зеленой травой и деревьями Все его мысли в этот момент были поглощены тем, сколько денег он получит после женитьбы на сестре графа Скосорнского.

«Хороший парень, этот граф! – сказал он себе с удовлетворением в голосе. – За то время, что он находится здесь, он удвоил налог, который янки должны платить мне за право торговли на острове».

Солнце еще пригревало, и, приближаясь к Кларенс-Хаус, лорд Граммель подумал о вине, которое его наверняка ожидает.

Он не мог долгое время обходиться без спиртного и заранее позаботился о том, чтобы каждый капитан, желающий заслужить его расположение, приносил с собой графин вина в качестве необходимого атрибута для начала разговора.

Его эскорт повернул в сторону Кларенс-Хаус и карета остановилась у каменных ступеней, ведущих к парадной двери.

Лорд Граммель с трудом преодолел ступени, так как живя в жарком климате, он не делал никаких физических упражнений, и вес его постоянно увеличивался с момента приезда на Антигуа.