Чтение онлайн

Но он готов был скорее застрелиться, чем сказать Шторм, чтобы она позабыла ночь, которую они провели вместе. Сказать ей, чтобы она не придавала никакого значения случившемуся. Он не смог бы вынести выражения боли и затравленности в ее милых, любящих глазах.

Когда Бьюти, переходя на легкий галоп, исчезла из виду, унося прочь свою всадницу, Уэйд упал ничком, зарывшись лицом в сено, он ненавидел самого себя, он ненавидел весь мир.

Со дня поспешного отъезда Шторм из дома Мэгэлленов прошло пять недель. На душе у нее царили мрак и уныние, как будто темные тучи навсегда закрыли от нее ясное солнышко. Она автоматически следовала заведенному порядку, выполняла работы по дому и односложно отвечала на вопросы Марии и Кейна, которые пытались втянуть ее в разговор. Экономка часто тайком всматривалась в лицо Шторм, пытаясь распознать причину ее скверного расположения духа. Но Шторм была внешне совершенно спокойна, и выражение ее лица не выдавало внутренней угнетенности и глубоко затаенного горя.

Только оставшись одна, ускакав далеко от людей верхом на Бьюти, Шторм позволяла своему страданию и отчаянью выплеснуться наружу. Только маленькая лошадка Шторм слышала ее рыдания и горький лепет сквозь слезы.

Сегодня Мария попросила Шторм сделать последние покупки ко дню Благодарения, который как раз приходился на завтрашний день. И Шторм, пустив Бьюти шагом, неспешно двинулась по направлению к Ларами.

Завтра за праздничным столом будет немного народа. Конечно, соберется вся их семья, а также Рейф и старый Джеб. Неизвестно, правда, сможет ли приехать Джейк. Что же касается Уэйда, то Кейн сообщил пару дней назад, что он проведет праздники в Шайенне.

Шторм нахмурилась. Вне всякого сомнения, он будет праздновать вместе с той женщиной, с которой Бекки видела его.

Въезжая в Ларами, она все еще думала об этой загадочной женщине и спрашивала себя: неужели она и есть старая любовь Уэйда? Первым, кого Шторм увидела в городе, был Уэйд. Он шагал по улице прямо навстречу ей. Она притворилась, что не заметила его, натянула поводья у мелочной лавки и спешилась. Торопливо привязав Бьюти к коновязи, она собралась уже войти в магазин, но Уэйд схватил ее за руку. Она попыталась вырвать руку, но от этого хватка его стала только крепче.

– Подожди, – рявкнул Уэйд. – Я хочу сказать тебе всего пару слов.

Боковым зрением Шторм видела, что за ними наблюдают три человека, их ближайшие соседи по ранчо. Тогда она прекратила сопротивление и коротко бросила:

– Хорошо, говори, что ты хотел сказать мне. Я спешу.

– Черт бы побрал тебя, – раздраженно процедил сквозь зубы Уэйд и поднял руку, как бы намереваясь дотронуться до ее лица, но внезапно резко отдернул ее. – Я только хотел узнать, все ли у тебя в порядке. Хотел удостовериться, что ничего… – он бросил многозначительный взгляд на ее живот, – что ничего не случиться.

Шторм изумленно заморгала глазами. Самой ей как-то даже в голову не приходило, что эта безумная ночь любви может иметь какие-то последствия. Слава Богу, у нее по части месячных было все в полном порядке.

Шторм захотелось помучить его, вогнать в холодный пот, заявив: «Да, я ношу твоего ребенка». Но ведь это было бы простым ребячеством. Поэтому насмешливо глядя на него, она произнесла:

– Кто знает? Но что касается тебя, здесь я вполне уверена, если я и беременна, то никак не ты этому виной.

Шторм было очень трудно сохранить спокойствие, видя, как побледнел Уэйд и затрясся. Ей даже на минуту показалось, что он сейчас ударит ее.

Пока Уэйд собирался с силами, чтобы прийти в себя и дать выход своей ярости, разразившись потоком злых слов, Шторм резко повернулась и направилась в мелочную лавку.

– Перевари все это, Уэйд Мэгэллен, вижу, ты лишился дара речи, – прошептала она себе сквозь закипающие слезы, которые грозили задушить ее.

Уэйд тем временем глядел ей вслед, сжимая и разжимая кулаки. Он постоял так еще минуту, размышляя, рад он или сожалеет о том, что Шторм не забеременела от него. Было время, когда он запрыгал бы и закричал от восторга, если бы Шторм готовилась подарить ему ребенка.

Его глаза помрачнели. Все это было так давно, как будто в другой жизни. Теперь же самое ужасное, что могло произойти со Шторм – это беременность, случившаяся от него, Уэйда.

Уэйд еще немного постоял, а потом пошел по своим делам, вспомнив, наконец, зачем он приехал в город и что собирался сделать. Он даже не поблагодарил Шторм за то, что она ухаживала за его отцом, и поэтому теперь хотел купить ей какой-нибудь подарок, но не знал, как она отреагирует на это. С одной стороны, он не хотел давать ей ни малейшей надежды, а с другой, он так тосковал по ней, так мечтал хотя бы что-нибудь подарить ей. Подарок должен был предназначаться лично ей и служить долгие годы, чтобы когда она уже состарится, она могла взглянуть на эту вещицу и тепло вспомнить о нем, Уэйде. Пройдя до середины квартала, он открыл дверь единственного ювелирного магазина в Ларами и остановился у застекленного прилавка, служившего одновременно витриной, разглядывая разложенные под стеклом драгоценности, сверкавшие в льющихся на них из окна лучах солнца.

Через двадцать минут, когда Уэйд покидал магазин, он уносил с собой купленную для Шторм изящную золотую цепочку с прекрасным изумрудным кулончиком. Возвратившись снова к мелочной лавке, он увидел, что кобылы Шторм уже не было у коновязи. Уэйд остановился в задумчивости, а затем решил зайти в маленькое кафе и выпить там две чашки кофе, дав Шторм возможность за это время добраться домой.

Проведя за столиком кафе около часа, Уэйд, наконец, вышел на улицу и направился из города. Его путь лежал прямиком на ранчо Рёмеров.

«Прежде чем я успею подарить ей эту цепочку, – подумал Уэйд грустно, – она скорее всего огреет меня чем-нибудь или оскорбит».

И он вспомнил, в какую ярость привели Шторм его слова. Что же касается ее намеков, которые она бросила ему в лицо у мелочной лавки, то Уэйд просто выбросил их из головы. Он не мог вынести даже мысли о том, что этот Джеффри занимался любовью со Шторм.

К полному разочарованию Уэйда в доме были только Кейн и Мария, которые приветствовали гостя, неожиданно заехавшего к ним на ранчо. Когда Уэйд спросил о Шторм, ответ Кейна поверг его в такое смятение, что он вынужден был молча сесть на стул.