Штука
Шрифт:
– А что, это как-то связано? – спрашиваю недоверчиво.
– А ты посидел бы с нами вот так, годик-другой – и сам бы все понял, – сказал небритый. – Анималы не понимают, что все их благополучие на слабаках строится. Мы просто не даем им все силы бросить на уничтожение друг дружки. Вот… Ну, а как только в Клане начался разлад – все, конец спокойствию… Я телевизор не смотрю, но готов поспорить: там все за головы хватаются, думают – конец света близко…
Я молча забрал у старика бутылку. Сделал хороший, обжигающий глоток. В голове воцарился приятный туман.
Бомжи меня впечатлили. Я, конечно, всегда знал, что они непростые ребята. Но вот, на тебе – Дозорные… Хиляк как-то обмолвился, что Дозорные повыше Владыки стоят…
– Это правда, что Владыку вы из числа своих избираете? – осторожно поинтересовался я.
Старик тихо хихикнул.
– А нет никакого Владыки, – улыбнулся небритый. – Время от времени кто-нибудь из нас приходит в Обитель и делится своими выводами. У нас ведь много времени, чтобы наблюдать, думать и делать выводы. Мы не тратим его на драки за власть, на добывание денег, на быт. Может, мы неважно выглядим – так нам просто это не важно. Главное – истина…
– Вы приходите в Клан – и вас слушают?
– Конечно. Мы – идеальные слабаки. Мы не за что не боремся, власть нам не нужна, терять нам тоже нечего – потому к нам и претензий быть не может. Ваш Круг принимает наши доводы к сведенью – и решает, как считает нужным. Ведь для нас жизнь не меняется ни при каком раскладе – ни при расцвете, ни при упадке. Мы всегда – самые слабые. Но при том выше всех, и… сильнее.
Я разглядывал эти болезненные лица и вдруг ощутил – как мало знаю об устройстве этого мира. В нем все имеет свою оборотную сторону, двойное дно и искажающий действительность подтекст. И никогда я не узнаю правды во всей ее полноте.
Хотя бы потому, что стал сильным.
– И что же мне делать? – тихо спросил я.
– То, что ты и собирался, – небритый пожал плечами. – К чему тебя призывает совесть. Мы просто Дозорные, мы всего лишь наблюдаем. Действовать – не наша роль…
– Но я могу еще что-то исправить?
Бомжи многозначительно переглянулись. Словно я коснулся темы какого-то старого разговора.
– Исправить? – сказал старик. – А зачем? Может, есть смысл начать все с чистого листа?
Не знаю отчего – но рука сама нашарила в кармане джинсов изрядно помятую открытку.
С чистого листа…
– То, что люди называют кризисом, уже началось, – сказал небритый. – Процесс не остановить. Просто жертв может быть или больше или несколько меньше…
– Пусть будет меньше! – быстро сказал я.
– Тогда действуй, – кивнул небритый.
Я был готов вскочить и умчаться… Но куда?!
– Как мне найти… – начал было я, но небритый приложил к губам грязный палец. И жестом подозвал кого-то. Подбежал какой-то малолетний заморыш с совершенно бандитскими глазами.
– Гонец отведет тебя, – сказал Старик.
– Спасибо… – пробормотал я. – Удачи вам…
– Нам удача ни к чему, – отозвался небритый. – Это тебе – удачи! И еще… Больше смотри на людей. Они этого заслуживают…
Я судорожно кивнул.
Гонец посмотрел на меня пронзительными цыганскими глазами и шустро засеменил прочь. Я едва поспевал за ним, пытаясь на ходу застегнуть пальто. Пуговиц, конечно, не было. Зато обнаружился болтающийся в петлях пояс, который я завязал узлом на уровне пупка. Пальто было мало и при резких движениях потрескивало, особенно на плечах. Думаю, теперь даже Хиляк позавидует моей импозантности.
Правда, для этого его надо вытащить из плена…
…Маленький гонец тащил меня совершенно невообразимым маршрутом, пройти которым мне самому просто не пришло бы в голову. Не сразу я догадался, что так мы избегаем возможных встреч с милицией. Наша парочка подействовала бы на патруль, как красная тряпка на быка. Не самое удачное время попасть в «обезьянник»…
Мы двигались дикими, промышленными кварталами, очевидно вдоль железной дороги. Пока, наконец, не свернули в какой-то старый дворик. Ничем не примечательный двор, если б не небольшая кубическая постройка в центре. Высотою метра в полтора с квадратным окошком и металлическими жалюзи. Я не сразу вспомнил – что это. Раньше такие были в каждом дворе, теперь же их большей частью снесли, как никому ненужный анахронизм.
Это – отдушина бомбоубежища. Запасной выход из надежного подвала под домом, на случай, если здание сметет ядерным взрывом.
Мальчишка воровато оглянулся – и ловко выдернул из окна ржавые жалюзи. И сделал мне знак: «полезай».
Я полез. Неловко протиснулся в окошко, нащупал ногами лестничные скобы. И стал медленно спускаться по жутковатому бетонному колодцу. Свет над головой мгновенно погас: жалюзи встали на место. Что ж – снова привыкать к темноте…
Добрался до дна. Под ногами куча мусора, и не только – судя по характерному запаху. Утешало только то, сам я источал не менее тонкие ароматы.
Здесь был кромешный мрак, а в карманах у меня не было даже мобильника – хоть чем-то подсветить. Потому доверился природе и принялся шарить руками – где-то должна быть дверь. Ладони быстро обнаружили то, что нужно: ржавые рычаги тяжелого люка. Это мы уже проходили! Потянул на себя – и дно колодца осветилось мягким светом.
Я обрадовался, как Алладин, обнаруживший пещеру с сокровищами. Оттянул дверь по максимуму – насколько позволял толстый слой мусора. Протиснулся в образовавшийся проем. Здесь был даже не коридор – низкий лаз, который позволял двигаться, разве что, на четвереньках. Я так и поступил.
Лаз привел к хорошо освещенному коридору, где я смог, наконец, встать в полный рост. Дальше так и пошел – на свет. И оказался в просторном помещении, сплошь обвешанном плакатами, с полками вдоль стен и парой столов по центру.
Плакаты мгновенно напомнили счастливое школьное детство и занятия по начальной военной подготовке: радиус поражения ядерным взрывом, что делать при воздушной тревоге, как обращаться с противогазом и респиратором, устройство автомата… Полки также были заполнены чем-то околовоенным, по крайней мере, старую солдатскую каску и противогазный шланг я заметил.