Штука
Шрифт:
Как только друзья оказались в коридоре, я подскочил к Хиляку:
– Собирайтесь вместе и уходите к воротам! Бегите, пока наши новые друзья в себя не пришли …
– А что случилось? – пробормотал Хиляк.
Он хлопал покрасневшими веками и никак не мог понять, что происходит.
– А-а… – я в сердцах отмахнулся.
Бросился к майору, спросил тихо – прямо в ухо:
– Майор, что с пилотами? Они живы?
– Какими пилотами? – майор недоумевающее посмотрел на меня, нахмурился. – Да, вроде того…
– Тогда пусть пробиваются к вертолетам!
– Что ты такое говоришь? – майор нервно пожал плечами. – Несколько человек, может, и улетят, а с остальными что будет?
– Пусть прикроют с воздуха, КПП с воротами расстреляют! Чтобы люди отсюда ушли, понимаете? У вас что, мозги «ступором» выжгло?
– Может, и выжгло! – сердито бросил Хорь. – А как в спину стрелять начнут?
– Ну, так и застрелят! – теперь злиться начинал я. – Только здесь оставаться нельзя! Скоро в радиусе десяти километров ничего живого не останется…
Хорь глянул на меня расширившимися глазами. Похоже, он понял. Все-таки, гражданская оборона – серьезная организация.
У выхода я остановился, пропуская людей. Беспокойно оглянулся. Тома куда-то исчезла.
Зато сбоку возникли двое Носителей. Оглядев меня ничего не выражающими взглядами, просто подхватили под руки и повели куда-то. Так и захотелось поинтересоваться, как в известном анекдоте: «куда вы меня тащите?»
Но протесты просто застряли в горле. Хорошо организованная сила, похоже, снова приходила в себя.
Меня привели обратно, в зал, где держали Штуку. Здесь уже было несколько Носителей, и еще больше прибывало. Только сейчас я понял, как их много. Неудивительно, что охрану смяли так легко и быстро: нет ничего эффективнее, чем удачно выбранный момент для удара в спину.
Однако, что там задумал Кукловод? Трудно предугадать ход мыслей счастливчика, внезапно ощутившего себя полубогом.
А вот и он – появляется в дверях во главе свиты из штампованных сверхчеловеков. Глаза просто сверкают… Нет, это всего лишь очки. Сила – это такая вещь, проявляется не во взгляде, не во внешности, а в поступках. Теперь уж мне это ясно.
Кукловод легко поднимается по ступенькам на железный мостик, за которым мерцает холодно Око. Оглядывает своих молчаливых последователей. Дурацкая улыбка пробивает тугую неподвижность черт: ему трудно управлять избытком эмоций. Закладывает руки за спину, оглядывает сверху аудиторию.
И начинает свою речь – не торопясь, будто специально придерживая темп и тональность:
– Ну, что ж, коллеги. Мы хорошо поработали, приобрели новые, весьма ценные аргументы в пользу собственной значимости. Я долго считал, что исключительность, дарованная нам природой, окончательна. Мы просто должны пользоваться тем, что у нас есть, играть раз и навсегда отведенную нам роль. Конечно, эта роль неплоха: мы обладаем практически неограниченными ресурсами и властью.
– Но в нашем положении есть один существенный недостаток: мы в тени. Всегда считалось, что это необходимая плата, неизбежный компромисс с государством и обществом.
– Но сегодня я задал себе один вопрос: с какой стати нам идти на компромиссы? Разве не мы, Носители Силы, устанавливаем правила? И разве мы не заслужили того, чтобы действовать открыто?..
Я с трудом удержался, чтобы восторженно не зааплодировать.
Надо же, какие светлые мысли посещают негодяев под воздействием допинга! Никто ведь не говорил ему, эталонному суперанималу, что бурлящая в его жилах сила – это коктейль романтических бредней закомплексованных слабаков! Есть у меня подозрение, что точно такая же дрянь булькала когда-то в крови еще одного фюрера…
А Кукловод продолжал, уже не в силах сдерживаться, распаляясь и переходя на крик:
– Теперь у нас есть новые, исключительные ресурсы, и не использовать их – преступление! И что же, мы будет применять новую, чудовищную силу исподтишка, как какие-то полудохлые слабаки?! Нет! Мы выйдем к человечеству открыто, поставим его перед фактом нашего существования! И заставим сделать выбор – признать власть Носителей Силы или… или…
Кукловод запнулся, словно ему не хватало слов. Его лихорадило, будто ярость металась внутри, не в силах вырваться на волю.
Носители недоуменно переглядывались. Не похоже, чтобы они восторженно приняли это откровение начальства. Надо думать, не все так просто в их организации, чтобы сорвавшийся с катушек босс мог запросто вдохнуть в их души новую идеологию.
Меня схватили за руку. Тома стояла рядом, так же непонимающе глядя на Кукловода. Не знаю, о чем думала она, но у меня в голове звенела одна только мысль: «Пора уносить ноги!»
Словно услышав мои мысли, Кукловод выхватил меня взглядом и злобно выкрикнул:
– Никто не будет диктовать нам условия! Ни одно ничтожество, вообразившее себя равным с нами! Ты!!!
Тома отпустила мою руку. Стоявшие рядом Носители отступили, вокруг меня образовалось свободное пространство. Очень неприятное ощущение – словно стоишь голым перед комиссией на медосмотре…
– Ты говорил – Штука не будет работать без тебя. Думал играть со мной, – Кукловод рассмеялся. – А я утверждаю: ты сейчас сдохнешь – и ничего не изменится. Ты!
Я понял, кому адресовано второе «Ты!», лишь встретившись со взглядом Томы.
О, господи… Неужели она это сделает?
– Ты не прошел проверку, слабак! – с издевкой сообщил Кукловод. – И больше не нужен!
Тома медленно подняла руку. Ствол пистолета уставился мне в лицо.
Самое время прислушаться к собственным ощущениям.
Странно, я не боялся смерти. Наверное, я какой-то неправильный слабак. Или смерть просто вошла в привычку?
Тома медленно перевела взгляд в сторону Кукловода. Я понял ее. И чуть заметно покачал головой.
Слишком рано совершать самоубийство. Да, можно выстрелить в него. Только смерть Кукловода ничего не даст. Да и вон тот малый с пистолетом наверняка обладает достаточной реакцией, чтобы пресечь любые неожиданности.