Штука
Шрифт:
– Все претензии к завхозу! – буркнул я. – Он сам затащил меня туда…
– Куда? – быстро спросил Угрюм.
Я прикусил язык. Еще не хватало проболтаться! А они только и ждут этого!
– Матвеич не имел права разглашать тайну Сердца! – Затейник резко изменился в лице и даже по столу стукнул сухой ладонью. – Он еще ответит за самоуправство!
– Тебе мы настоятельно советуем передать секрет одному из Держателей, – произнесла Мегера, сверля меня колючим ведьминым взглядом.
– Давай, не держи в себе такую опасную тайну, парень! – почти ласково сказал Угрюм. – Право же, мы лучше распорядимся этой информацией…
– Это не мой секрет… – промямлил я.
Держатели выдержали очередную зловещую паузу, тихо посовещались. Я снова посмотрел наверх. Владыки не было.
Тихоня, перегнувшись через стол перед Мегерой и Крошкой, что-то говорил Затейнику. А ведь я до сих пор не слышал его голоса…
Затейник похлопал по столу пальцами, бросил короткие взгляды на коллег и объявил:
– Предлагаю ограничить свободу перемещения Близнеца пределами Обители. Слишком важная информация, чтобы дать ей возможность уйти на сторону!
– Но весь смысл был в том, чтобы чужак вышел на меня! – воскликнул я. – Ради этого мне показали Сердце!
Эхо насмешливо бросило в ответ: «Це-це!».
Затейник собрался что-то ответить, но тут сверху донеслись крики:
– Все сюда! С Матвеичем беда…
Я ворвался в тесную каморку завхоза. На пути попался бледный, растерянный Крот, невольно отстранился, пропуская меня.
Я замер, остолбенев от ужаса и чувства нереальности увиденного.
Комнату не узнать. Полки, некогда уставленные моделями, делавшие этот чулан похожим на роскошный морской музей, были пусты. Изуродованные корабли грудами валялись на полу. Похоже, их давили, топтали, кидали в стены, отрывали паруса…
За этим пиршеством вандализма я не сразу заметил тело.
Матвеич лежал на полу в луже крови, обнимая недостроенный корабль – настолько судорожно, нежно, что сердце болезненно сжалось. Странно, но самым ужасным мне показались именно эти разбитые корабли…
– Наверное, так его и пытали, – пробормотал за спиной Крот. – Видишь – корабль, еще корабль. Знали, чем его взять, скоты…
Я уже понял это: неведомый убийца терзал жертву, уничтожая корабль за кораблем, как маленькие частички ее души. Наверное, палачи так мучают близких тех, из кого пытаются вырвать информацию.
– Он ничего не сказал… – прошептал Крот. – Потому его и убили…
– Кто-то из наших? – с трудом проговорил я.
– Похоже… – отозвался Крот.
Сзади послышалась возня, требовательные возгласы: «Пропустите! А ну, кому говорят!»
Держатели пожаловали…
Меня вытолкали из комнаты. Держателей, впрочем, тоже не пустили. Появился Хиляк с какими-то незнакомыми парнями. Дверь заперли, не впустив даже Держателей, несмотря на их возмущенные крики и угрозы. Хиляк прекрасно знал свое дело и собственные права.
Я сидел на полу, прижавшись спиной к холодной стене. В голове не было мыслей, в сердце тоже царила пустота. Вокруг суетились люди, что-то негромко обсуждали. Я слышал слова, но не в состоянии был уловить смысл.
Рядом тихонько присел Крот. Некоторое время молчал, уставившись в пол. А потом осторожно поднял взгляд на меня. И были в этом взгляде чувство вины и страх.
Я все понял.
Он увидел во мне следующую жертву.
4
Так-так-так-так…
– Ты отбрасываешь прошлое – комкаешь и кидаешь в огонь. Забываешь свои ошибки, промахи, неудачи – все в огонь. У тебя не было неудач. У сильных не бывает промахов. Тебе незнакомы чувства неловкости, стеснения, стыда. Ты легко справляешься со страхом. Это так просто – никого и ничего не бояться. Надо просто улыбнуться в лицо опасности – и та отступит сама. Ведь ты – сильный.
Так-так…
– Ты – сильнее всех!
Так-так…
– Ты – победитель!
Я чувствую себя идиотом. Зрачки дергаются вслед за маятником метронома. Наверное, от этого сеанса будет хоть какой-то толк – чудесная тренировка для глаз. Вряд ли что-то большее.
Хиляк с самым серьезным видом сидит напротив. Курам на смех – гипнотизер-самоучка, чудеса ловкости рук и волшебной проницательности! Забыл, наверное, что все эти алхимические штучки работают только в интересах слабаков. Давить на жалость – одно, а сделать из слабака сильного не смог в свое время и сам Послушник.
Если пытался, конечно. Сдается, он и не ставил себе такой цели: в его средневековом представлении слабость и непротивление злу были понятием равнозначным, а значит, роднили слабаков со Спасителем.
Из меня же настойчиво пытаются слепить анимала. Пусть даже липового. Но эффект что-то не слишком чувствуется.
– Ладно, Хиляк, – говорю, – хватит на сегодня. Все равно ничего не выходит.
Хиляк выглядит озабоченным, но отнюдь не разочарованным. Остановил метроном, аккуратно упрятал в футляр.
Наверное, с точки зрения морально-нравственных устоев Клана мы занимались полнейшей ересью, и за все за это нас полагается сжечь на пионерском костре. Или пропесочить как следует на партсобрании. Остается надеяться, что за автобусом не подглядывают, и прослушивающей аппаратуры под боком тоже нет. Все-таки, Клан и электроника не вполне совместимы.
– Ничего, – говорит. – Лиха беда – начало! Весь смысл в том, чтобы ты сам осознал то, что я тебе говорю!
– Было уже, – отвечаю. – Я груды книжек перечитал, вроде, «Как стать лидером», «Как добиться успеха»… Бормотал себе под нос всякие заклинания, вроде: «Я сильный, богатый, меня любят красивые женщины!». А мой тупица-одноклассник по кличке Кабан безо всяких усилий и уж, тем более, – образования разбогател, и красивые бабы на нем со школы висят гроздьями. Чушь все это! «Памятка неудачника» правильно говорит: ты или сильный, или слабак, другого не дано. Так заложено природой и…