Штука
Шрифт:
– Плевал я на Клан и всех его неудачников, – раздельно сказал Тихоня. – Я не хочу жить среди слабаков и дышать с ними одним воздухом! Я хочу жить по-человечески среди нормальных людей, понимаешь?
– Понимаю, – медленно сказал я. – Ты хочешь продать все, на чем держится жизнь слабых, чтобы доказать всему остальному миру, что ты не слабак, верно?
Тихоня не ответил, но я понял, что попал в точку.
– Только ведь ты слабак, Тихоня, – раздельно сказал я. – И никогда не станешь другим – продай хоть все наши души тому, кто толкнул тебя на эту дорожку…
– Не тебе об этом судить, – небрежно бросил Тихоня. – Ты сам слеплен из того же прокисшего теста.
– Допустим. Но тогда зачем тебе нужен я? А, Тихоня?
– Мы не на заседании Круга. У меня есть имя, – раздраженно сказал Тмхоня. – Тихон.
Я не смог сдержать улыбки, но продолжил:
– Зачем я тебе? Ты ведь получил, что хотел? Штука у тебя – пользуйся.
Тихоня нервно поерзал на стуле. Сказал нехотя:
– Так-то оно так… Но ведь Клоун выбрал тебя.
– И… Что это значит?
– Это значит, тебя выбрала Штука. Понимаешь, о чем я? Ты часть системы. Не знаю – какая, но, несомненно, важная. Пока был жив Кум, все шло очень хорошо. Но ты смешал мои планы. И Клоун перешел к тебе.
– Но у меня нет Клоуна. Он потерялся.
– Да? Не важно. Пока ты жив – ты часть Штуки. То, без чего она не станет работать. Без чего все эти хитрые штучки, вроде гипнотических метрономов, накопителей и прочее – всего лишь обычный хлам…
Я замер в оцепенении. Верить в сказанное этим человеком не хотелось. Я – часть древнего алхимического устройства?!
– Да? Вот это новости… – я криво улыбнулся, но мне действительно стало жутко. – Откуда такая информация?
Тихоня, казалось, остался доволен моим замешательством. Сокрушенно покачал головой, сказал:
– Твои друзья не сказали, что сживили тебя с монстром? Надо же – а ведь им известно, что главная деталь Штуки – это избранное ею человеческое существо. Хорошие у тебя друзья, ничего не скажешь…
Я ничего не ответил. Просто не хотел попасться на крючок этому подлецу. Я все еще не научился достаточно ловко отделять ложь от правды, а передо мной сидел высококвалифицированный лжец.
– Ты, конечно, имеешь все основания мне не верить, – доверительно произнес Тихоня, – но сейчас самым лучшим твоим другом могу стать именно я…
Он сделал паузу, ожидая реакции, и, не дождавшись, продолжил:
– Да-да, именно я! И не из какой-нибудь фальшивой благотворительности, а из самых прагматических оснований. То, что ты накрепко связан со Штукой – только часть дела… Кстати, не говори об этом никому. Пусть это обстоятельство станет нашим козырем…
– Нашим?
– Да – нашим! Скажу откровенно: в мире анималов мне больше не на кого положиться. Нам лучше держаться вместе – ведь только нам двоим известна цена успеха…
От этих слов я будто прозрел. Передо мной сидело амбициозное, напыщенное и злое… ничто. Меня разобрал смех.
– «Успеха!» – хохоча, повторил я. – О чем ты говоришь – ты, пошедший против вековой мудрости, продавший беззащитных, которые доверили тебе все, что у них есть? Ты просто предатель, и я тебе даю слово: твои новые друзья-анималы, получив свое, просто вытрут о тебя ноги! Потому, что ты для того и создан – что бы ложиться под ноги сильным!
Тихоню перекосило от ярости. Похоже, он мне не поверил. Это простительно: он ведь не знал, что я теперь – тоже сильный.
– Боюсь, ты чего-то не понимаешь, Близнец, – желчно сказал Тихоня. – Ты все еще дышишь только потому, что это нужно мне! И ничего не стоит превратить тебя в ничто! Понимаешь? Просто щелчок пальцами – и тебя нет!
– Так чего ты медлишь? – поинтересовался я. – Давай, щелкни пальчиками, могучий повелитель. Или ты думаешь, что я боюсь?
Тихоня глянул на меня безумными глазами, вскочил. Что-то было не так. Наверное, я оставался для него тем же слабаком, выскочкой и ничтожеством, которое он легко мог запугать и придавить ногтем. Он молча повернулся ко мне спиной, заколотил в дверь. Дверь открыли не сразу, и Тихоня даже слегка запаниковал.
Я от души любовался этим замечательным персонажем, пока не отперли дверь, и образовавшаяся щель не всосала в себя моего нервного собеседника.
6
Через некоторое время, когда сумбур в голове несколько упорядочился, я попытался сложить для себя новую картину происходящего.
В этой картине новый глава Клана – Тихоня – занял совершенно неожиданное место. Похоже, он действительно умудрился заставить анималов действовать в собственных интересах. Это было крайне неприятно. Общаясь с полковником, я чувствовал, будто бьюсь в непрошибаемую стену. Несмотря на произошедшие со мной перемены, я прекрасно понимал, что мне, выскочке нечего противопоставить его мощной животной энергетике. Я еще держался – но уже не видел выхода…
Не более, чем через час, ко мне пожаловал и сам полковник. Как говорится, легок на помине.
Выглядел он довольным и смотрел на меня с грубоватой иронией.
– Ну, что Близнец, – заговорил он с порога, не дожидаясь, пока за ним запрут дверь, – у меня для тебя новости.
То, что он перешел вдруг «на ты», не сулило ничего хорошего и означало, как минимум, что мы уже вышли за пределы более-менее цивилизованных форм допроса. Я молча наблюдал, как полковник особенным, удивительно мягким шагом подходит к окну, любуется кирпичной стеной за мутным стеклом. Анималы умеют радоваться – не то, что мы, стыдящиеся и пугающиеся каждой случайной удачи…
– Взяли твоих подельников, – сообщил полковник, доставая пачку сигарет. Глянул на пачку, дружелюбно протянул мне. Я не стал отказываться и вытащил сигарету – какой-то дикой отечественной марки.
– Каких еще подельников? – спросил рассеянно.
– Тебе что-то говорят прозвища – Затворник, Хиляк, Крот, Доходяга?
Внутри все обмерло. В этот момент хитрюга-полковник поднес зажигалку к торчащей из моего рта сигарете. Он пристально наблюдал за мной.
– Конечно… – я не стал спорить. Еще не осознанно, повинуясь особому, свойственному анималам инстинкту, я уже решил играть по правилам врага. С тем, чтобы убедить того, что он действительно играет по собственным правилам.