Чтение онлайн

На вершине каждой башни располагался пентхаус и жилые помещения для членов Семьи. Под ними располагались различные коммерческие предприятия, которыми владела Семья и которые считались достаточно важными, чтобы размещаться в их башне. Другие семейные предприятия были разбросаны по всему Сити.

Ниже Четырех семей в жестких иерархических слоях города находилась группа его самых богатых граждан - тех, кого мы называли семьями - Первого уровня, - их чрезвычайное богатство и успехи в бизнесе зависели от сохранения благосклонности Семей и друг к другу. Их деньги текли вниз, к богатым, но не Первого уровня (называемым, как вы уже догадались, — Вторым уровнем) семьям. Эти люди и их обширная сеть предприятий построили свои дома в других роскошных зданиях по всему Сити и в его более богатых пригородах.

Даже самые новые семьи второго уровня стоили семи-восьмизначные суммы - разумеется, только с благословения и под влиянием Семей.

Я пробежала своим фиолетовым взглядом по "Spencer Tower", блестящему голубовато-серебристому небоскребу, увенчанному асимметричным треугольником с гербом Спенсеров в виде трезубца, который находился впереди и в центре городского горизонта, всего в квартале от берега реки. "Спенсер" был империей белых воротничков, контролировавшей банки, хедж-фонды, инвестиционных брокеров, кредитные компании и крупнейшую юридическую фирму в городе - Esquire с Джеймсом Спенсером в качестве управляющего партнера.

Чего широкая общественность не знала о семье Спенсеров, так это о ее не совсем законной деятельности. Мы подозревали их в причастности ко всевозможным вещам, таким как мошенничество, отмывание денег, азартные игры и инсайдерская торговля.

"Ferrero Tower" с черными стеклами располагалась в нескольких кварталах к северу от "Spencer Tower", ее легко было узнать по открытой квадратной конструкции на крыше, которая ночью светилась красным. Ферреро контролировал индустрию развлечений - бары, отели, рестораны, концертные площадки и клубы всех видов.

У Ферреро другие предприятия были менее известные, но мы знали, о нелегальных боях, оружии, торговли людьми, и закупках всех видов краденых вещей для богатых покупателей, таких как бесценные артефакты, которые принадлежали музеям.

В нескольких кварталах к северу от Ферреро находилась "Hargraves Tower", холодное серое строение, спроектированное так, чтобы казалось, будто оно всегда наклонено влево. Империя "Hargraves" властвовала в сфере здравоохранения - больницах, страховых компаниях, медицинских технологиях, оздоровительных центрах и даже спортивных залах. В Сити нельзя было потратить и доллара на пластырь, чтобы восемьдесят центов не легли в карман Харгрейвза.

И, конечно же, поскольку невозможно сохранить богатство и власть одной из Четырех Семей без прибыльной криминальной подработки, Харгрейвзы, похоже, приложили руку к торговле наркотиками. Таблетки по рецепту, кокс, героин, да что угодно - если это продавалось или употреблялось в этом городе, Харгрейвс получал прибыль.

Хватай, тяни, хватай, тяни.

Я задержала дыхание, наконец осмелившись взглянуть на то, что все еще называлось "Knight Tower". Она находилась на восточном берегу города, ее белые панели создавали изящный, простой дизайн. Бизнес моего отца империя "Knight", была связана с технологиями. На Западном побережье была Силиконовая долина. На Восточном побережье был "Knight".

"Knight" владела или имела долю в десятках быстроразвивающихся технологических компаний - компьютерах, телефонах, программном обеспечении, приложениях и даже электромобилях. Все понимали, что "Knight" по-прежнему работает так, как это было до - трагической гибели моей семьи в авиакатастрофе во время отпуска на Багамах, но теперь империя "Knight" была разделена между "Spencer", "Ferrero" и "Hargraves" – и стала трофеем войны, о которой мой отец, очевидно, не знал, пока не стало слишком поздно.

Я почувствовала, как закипает моя кровь, когда я смотрю на красивое здание, которое когда-то было моим домом, затем я делаю глубокий вдох и позволяю знакомому оцепенению поглотить меня - упражнение, которое я довела до совершенства за семь лет.

Хватай, тяни, хватай, тяни.

Теперь я обильно вспотела, по мере того как солнце поднималось все выше в небе и обжигало мою обнаженную кожу. Моя свободная белая майка прилипла к спине, и я пожалела, что не завязала свои длинные волосы, выкрашенные в такой темно-каштановый цвет, что они казались почти черными, в пучок вместо хвоста, поскольку теперь они прилипали к моей потной шее.

Песня, гремевшая в моих наушниках, трижды менялась на The Artist in the Ambulance, и я игнорировала приступ боли, который испытывала каждый раз, когда одна из моих любимых старых эмо-песен попадала мне в уши.

Моему отцу нравились такие вещи, и у меня осталось так много воспоминаний о том, как мы вместе зажигали в нашей гостиной, когда я была маленькой, или о том, как он возился с любым компьютером или технической штукой, над которой работал, пока его плейлист Warped Tour проигрывался на повторе в его офисе.

Я поддерживала его жизнь своими собственными плейлистами, и теперь даже Макс стал новообращенным.

Хватай, тяни.

Я наконец развернула весло, подставив Сити спину, как он того заслуживал, и начала путь к Эллингу. Я гребла на запад, восточная граница реки теперь была в поле моего зрения. На востоке была только обширная полупустая ничейная территория с полуразрушенными складами и транспортными контейнерами, которую мы все называли Промышленным городом, хотя называть это - городом можно было с натяжкой. Это место было единственным пятном на, безупречной в остальном, городской эстетике, которая окружала Y-образную форму Обсидиановой реки. Поезда там даже не ходили, хотя мы с Максом однажды переплыли на каяке всю ширину реки, чтобы взглянуть на него поближе.

Позже Брюс накричал на нас, но это было не очень интересно, так что мы так и не вернулись.

Направляясь домой, я в очередной раз вспомнила, что "дом" - это место, которым Сити больше никогда не станет для меня.

И я не могу дождаться, когда увижу, как все это сгорит.

Я вернула свою лодку Брюсу, имея в запасе две минуты, и он просто бросил на меня понимающий взгляд и кивнул, когда я торопливо выходила через парадную дверь, что, как я подозревала, было единственным прощанием, которое я могла от него получить.