Чтение онлайн

И еще Иван знал другую, богатую жизнь, которая маленьким бродягам была неизвестна. А после сегодняшнего случая, когда Иван хладнокровно и прицельно перевернул кастрюлю с креветками, как будто это был обычный эпизод в его жизни, Лоцман понял — бразды правления лучше отдать Ивану. Потому что с Иваном они будут над всеми победителями — это и коню ясно.

Тимоха расстроился, что ему не позволят даже с деньгами купить квартиру, вздохнул и высунулся в чердачное окно, где по краю крыши ходили голуби.

— Грабить банк мы не будем, — сказал Иван, — я не для этого пистолет у Шмидта позаимствовал. Мне и деньги эти были нужны только, чтобы к отцу съездить в Красносибирск. Вот заберем у Дурилки оставшиеся четыреста долларов, я возьму свою часть, остальное вам, куплю билет на поезд и поеду к отцу.

— Как ты себе билет купишь, если у тебя нет документов? — спросил Лоцман. — Надо будет добираться на электричках с пересадками и на товарняках, как я сюда приехал.

— Поеду тогда с пересадками, — ответил Иван, — и на товарняках.

— А я думал, что мы бригада, — со вздохом сказал Тимоха, — как в кино. А ты, оказывается, уезжать собрался…

— Какая к черту бригада, — махнул рукой Иван, — вы что, собираетесь вот так всю жизнь болтаться по вокзалам и помойкам? Учиться надо, жить нормально…

— Да, Иван, разочаровал ты меня, — вздохнул и Лоцман, — я думал ты с нами, а ты…

Ивану нечего было на это ответить. Честно говоря, ему уже очень хотелось домой. Но возвращаться к матери гордость не позволяла. Надо было как-то добраться до отца. Пусть на электричках, пусть в товарняках, лишь бы увидеть его, чтобы он на руки его поднял и обнял крепко-крепко.

Виктор Петрович Зорин был уверен, что это Белов так отвратительно влияет на когда-то покорного и во всем согласного с зоринской командой Рыкова. Поэтому, воспользовавшись отсутствием Белова в городе, Виктор Петрович отправился в Красносибирск по формальному поводу: вроде бы для выяснения обстоятельств, связанных с наркомафией, а также подготовкой к грядущему юбилею градообразующего предприятия, который на этот раз решили отпраздновать с помпой — с массовыми гуляниями на стадионе, спортивными состязаниями и приглашением звезд.

Инициатива Рыкова устроить народные гуляния не вызвала у Зорина восторга слишком много денег тратилось, по его мнению, впустую, но и противостоять Рыкову в сложившейся ситуации Виктор Петрович не хотел. Наоборот, он сделал вид, что одобряет его инициативу и лично приедет на собрание по подготовке празднования. Ему хотелось, пока рядом, нет Белова, как-то повлиять на Рыкова и отговорить его от планов построения социализма в отдельно взятом регионе.

Нет, Зорин не был против социализма, наоборот, он врос и пустил корни как раз на неудавшемся строительстве этого самого социализма. Но как политик государственного общероссийского масштаба, он полагал, что если вдруг в Красносибирске люди станут жить хорошо, словно в Швеции, то в соседних с ними регионах, где нет алюминиевого комбината и нет возможности богатеть, население станет завидовать Красносибирску и злиться на нерасторопность своих нерадивых хозяев.

А это может привести к дисбалансу, который закончится беспорядками. Кроме того, в благополучный регион к Рыкову в поисках работы потянутся люди из соседних областей, и это, опять же, чревато конфликтами «местных» с «пришлыми». Зорин мыслил государственно, а Рыков, по его, Зорина, мнению, местечково, и Виктор Петрович хотел его переубедить по-доброму

Надо было торопиться, ведь Рыков придумал хитрый ход — он скупал у населения акций комбината. А население Красносибирска, которое доверяло Рыкову, охотно ему их продавало. Вообще, разрозненный и раздробленный на мелкие части пакет акций алюминиевого комбината, который находился в руках у ветеранов производства, сам по себе не представлял ничего — крохи. Но влившись в пакет Рыкова, он давал ему возможность заиметь контрольный пакет и уже на совете директоров посылать Зорина куда подальше.

Виктор Петрович, конечно, принял ответные меры и срочно заслал в Красносибирск своих людей, которые наскоро сколотили фирмочку и стали тоже скупать акции комбината даже по более высокой цене, чем давал Рыков. Но почему-то пришлым народ акции продавать никак не хотел. Зорин терял контроль над Красносибирским алюминиевым комбинатом прямо на глазах. Это его злило, потому что он был не сторонник радикальных мер, но понимал, что честную битву за комбинат он уже почти проиграл.

Правда, при удачном устранении Кабаном Белова, можно будет попытаться взять Рыкова за горло. А этот вопрос как раз решался сейчас в Москве. И чтобы поиметь некое алиби на время убийства Белова, Зорин и отправился в Красносибирск.

Он вышел из самолета на ветреную взлетную полосу. Внизу его встречали сам Рыков и его опальный брат Матвей Алексеевич — холеный типчик с черными усами и лакейскими манерами. За ними в ряд выстроились ангажированные из местного Дворца культуры девицы в русских народных костюмах, которые уже больше часа простояли на взлетной полосе в ожидании высокого гостя, оттого замерзли и были похожи на синих куриц из универсама советской поры. Одна из девиц шагнула вперед и протянула Зорину на подносе румяный каравай с воткнутой в него сверху солонкой.

— Добро пожаловать в Красносибирск! — пропищала она, дрожа от холода.

Зорин приличия ради отщипнул хлеба, обмакнул кусочек в солонку и отправил в рот. Потом поздоровался с Рыковым и его братом и поспешил в пригнанный на полосу джип генерального директора алюминиевого комбината. Его свита расселась по другим машинам, и колонна дорогих автомобилей помчалась из аэропорта в город.

Александр Белов встретился с Дмитрием Шмидтом в кафе. Они поздоровались, пожали друг другу руки и присели за столик друг против друга. Степаныч расположился неподалеку, чтобы не мешать их разговору. Белов, разумеется, начал с вопроса об Иване. Шмидт только плечами пожал и рассказал, что облазил все чердаки и подвалы, но все его поиски оказались тщетными, И проститутка Оксана, с которой он договорился о том, что она ему просигнализирует, если Иван появится в ее поле зрения, тоже пока ничего нового сказать не может.

— Он что, с проституткой связался? — удивленно вскинул брови Белов. — Иван же еще совсем ребенок!

— Ничего предосудительного не случилось, — ответил Шмидт, — я ее расспросил об их отношениях. Все нормально. Он тридцать долларов у нее занимал вместе со своими друзьями на какое-то беспроигрышное дело. Но после этого больше не появлялся. Но это еще не самое страшное.

Белов оторвал взгляд от чашки кофе капуччино и посмотрел на Шмидта. Во время разговора они оба откровенно избегали встречаться взглядами, потому что понимали — по жизненному раскладу они должны были стать друг для друга злейшими врагами, но здравый смысл подсказывал обоим, что они еще друг другу пригодятся.