Чтение онлайн

Старов раскрыл папку и, перелистав бумаги, вынул из нее желтый лист.

— Вот совсем, можно сказать, горячий материал, — продолжал он. — Только что перехвачен доклад видного фашистского генерала по интересующему нас вопросу. Здесь сказано: «…оставление Крыма повлечет за собой такие политические последствия, размеры и значение которых нельзя заранее предугадать как в отношении позиции Румынии и Болгарии, так и в отношении всей обстановки партизанской войны на Балканах… Очень важно упорно защищать каждую пядь земли, нанося как можно больше потерь противнику и делая невозможным его существенное влияние на союзников и нейтральные страны, особенно на Турцию».

Все внимательно слушают Старова. Он убедительно опровергает мнение тех, кто считает, что в сложившихся условиях, когда наши штурмуют Одессу, фашистам нет смысла цепляться за Крым.

— Это неверно, — предупреждает Старов. — Данные нашей разведки и показания пленных сводятся к следующему. На Перекопе фашисты создали мощные оборонительные полосы. Первую — непосредственно перед нами, глубиной до шести километров, вторую — в межозерном дефиле у села Ишунь. Первая наиболее развита в инженерном отношении. Ее основа — железобетонные доты в сочетании с легкими железобетонными огневыми точками из сборных конструкций. Кстати, немцы использовали часть дотов и дзотов, построенных нами в сорок первом году. Инженерное оборудование полос ведется с августа сорок третьего года. За это время вырыто и укреплено свыше семидесяти пяти километров траншей полного профиля, сооружены прочные блиндажи. По данным всех видов разведки, их теперь более двух тысяч. На минных полях заложено до миллиона мин. Главными центрами сопротивления надо считать опорные пункты Армянск, Кула и Джулга. Сведения о количестве батарей, отдельных орудий, минометов, пулеметов разноречивы, и в ближайшее время необходимо их уточнить.

Вторая оборонительная полоса — Ишуньская. Состоит из двух позиций, протянувшихся от Каркинитского залива до озера Красное. Между ними большой противотанковый ров. Последний рубеж — река Чатырлык. Ее можно считать третьей полосой обороны. На южном берегу — траншеи, дзоты. Пока еще они не заняты войсками.

Заунывный вой сирены заставил нас насторожиться. Появились немецкие бомбардировщики.

— Ничего, — успокоил Левин. — Неприятель считает, что штаб армии на старом месте… Впрочем, имейте в виду: по следующему сигналу надо выходить.

— Почему? — спросил Брынзов.

— Возвращаться они будут на малой высоте, а тут сегодня утром зенитки стали на позиции.

И действительно, через полчаса снова протяжно завыла сирена.

Дежурный с поста ВНОС доложил:

— С севера восемь самолетов возвращаются в Крым на высоте около двух тысяч метров.

Мы вышли из дома. Зенитчики открыли огонь. В синеве неба один за другим возникли белые комочки разрывов. Один самолет задымил. Блекло вспыхнуло под солнцем пламя, и бомбардировщик врезался в землю за селом. Другой самолет прошел зону огня. Но, миновав село, стал разворачиваться, набирая высоту.

С высоты двух тысяч метров гитлеровец начал пикировать на батарею.

Зенитки снова заговорили. Летчик, очевидно израсходовав бомбы, поливал их из пулемета. С уважением смотрели мы на зенитчиков. Кругом свистели пули, а солдаты непрерывно били из орудий. Пройдя батарею, самолет почти вертикально взмыл кверху. Казалось, он снова начнет атаку, но сверкнуло пламя, из-под крыла вырвался черный густой дым, и «хейнкель» круто пошел книзу. От него отделились два человека и, вскинув над собой зонты парашютов, плавно опустились на землю.

После вынужденного перерыва мы вновь собрались в блиндаже у Левина. Слово было предоставлено начальнику разведки штаба артиллерии подполковнику Дмитриеву. Он остановился на новых особенностях обороны, выявленных визуальной и инструментальной артиллерийской разведкой и почерпнутых из показаний пленных.

В главной полосе обороны на Перекопе, докладывал Дмитриев, имеется три позиции. Первая включает две траншеи. В отличие от Миуса и Молочной, они зигзагообразны, более глубоки — до двух с лишним метров — и в то же время очень широкие. Перед каждой траншеей «спирали Бруно», а перед второй еще и малозаметные проволочные заграждения. Дальше много небольших окопов для батальонных минометов. Расстояние между траншеями от двухсот до четырехсот метров. Обращают на себя внимание единодушные показания пленных о прочности глубоких блиндажей с перекрытиями, выдерживающими попадание стопятидесятидвухмиллиметрового гаубичного снаряда.

Вторая позиция проходит в семистах — тысяче метрах от первой. Она состоит из сплошной траншеи и многих отдельных окопов. Такова же и третья позиция, удаленная от первой на четыре километра. Все эти траншеи и окопы вплетены в систему опорных пунктов с узлами сопротивления и мощными огневыми сооружениями. Это дает возможность при атаке обрушить на нашу пехоту фланговый косоприцельный огонь с соседних участков, а также из глубины обороны. Главная масса автоматического оружия сосредоточена в опорных пунктах, которые прикрыты сплошным многослойным заградительным огнем из пулеметов, минометов и орудий. Большого внимания заслуживают огневые сооружения на самом Турецком валу. Чтобы сохранить доты от разрушения и ввести нас в заблуждение, немцы создали много ложных сооружений, по два-три на каждый истинный.

Минометов у них в среднем около шестнадцати на километр фронта. Минометчики вместе с пулеметчиками смогут создать такой заградительный огонь, через который и мышь не проскочит. Но достоверно мы знаем не более чем о трети действительных минометных позиций.

А что нам известно об артиллерии противника? По показаниям пленных, у гитлеровцев должно быть не более пятидесяти батарей, а на разведывательной схеме числится не менее ста. Распознать, какие из них ложные, сейчас трудно.

Дмитриев предложил организовать разведку по единому плану. Левин поддержал его и посоветовал увеличить количество вылетов разведывательных самолетов для аэрофотографирования артиллерийских позиций неприятеля.

— Разведчикам штаба артиллерии надо чаще советоваться со Старовым, — порекомендовал он. — Можно также совместно ежедневно обобщать итоговые данные о противнике.

Мне казалось, что мы мало обнаружили вражеских батарей в районе Караджаная, откуда неприятель мог вести фланговый огонь. Я указал также на необходимость уточнить как основные, так и запасные огневые позиции в полосе наступления армии.

Через несколько дней с группой офицеров нам вновь пришлось побывать на Турецком валу. Только что прошел проливной дождь. В ходах сообщения полно воды, и вереницы солдат идут по тропинке рядом с траншеей.

В блиндаже Утина встретил начальника политотдела армии генерал-майора Сергеева, начальников политотделов дивизий, а также группу участников гражданской войны, среди них был и полковник Костицын, преподаватель военного училища, прибывший на стажировку.

— Не возражаешь, Иван Семенович, — сказал Сергеев, — если я здесь небольшой инструктаж проведу? Надо ознакомить людей с тем, как красноармейцы сражались за Крым в двадцатом году.

— Рад послушать. Ведь мне тоже пришлось тогда воевать в этих местах.