Чтение онлайн

Дверь резко открылась, и в кабинет влетел полноватый мужчина в дорогом костюме. В другое время он наверняка выглядел очень респектабельно, однако сейчас на породистом лице с холеной бородкой властвовало выражение крайнего ужаса.

Мужчина хотел что-то спросить, только рот его открывался совершенно беззвучно, а звуки оставались где-то внутри, намертво застряв еще в горле.

Снаружи продолжало оглушительно грохотать. Лишь изредка в паузах между очередными взрывами можно было услышать испуганные крики вконец растерянных, обезумевших от ужаса людей.

А вот Орловский, наоборот, успокоился. Он быстро понял причину происходящего, а привычная, не имеющая ничего общего со сверхъестественными силами опасность уже давно не вызывала в нем страха.

– Шнайдер! Где?.. – наконец сумел выдохнуть респектабельный мужчина.

– Куда-то вышел, – спокойно, лишь несколько громко, дабы перекричать грохот, ответил Орловский.

Его невозмутимость подействовала на незнакомца словно возвышающееся над водой крепкое бревно на утопающего.

Мужчина подскочил к Георгию вплотную и обеими руками вцепился в рукав гимнастерки. Он вторично лишился дара речи, однако на этот раз в выпученных от ужаса глазах робко вспыхнула надежда на спасение.

Вновь резко распахнулась дверь. Ворвавшийся в кабинет Шнайдер выглядел ничуть не лучше того, кто его разыскивал, и, казалось, был готов прятаться под стол от напастей.

– У вас артиллерийские склады в городе есть? – поинтересовался у приятеля Орловский.

Подобно мужчине, говорить Яков не смог и лишь судорожно кивнул в ответ.

– Вот они и взорвались, – сообщил Орловский.

– Почему? – после краткой паузы выдавил Шнайдер.

– Откуда я знаю? – пожал плечами Орловский. – Причин тут может быть столько, что одно перечисление займет кучу времени. И диверсия, и халатность… Лучше пойдем посмотрим, что там можно сделать. Раз уж ты тут начальство…

Его вид подействовал на приятеля благотворным образом. По крайней мере, Шнайдер внешне обрел часть былой уверенности.

– Я распоряжусь насчет мотора, – намного спокойнее вымолвил Яков и повернул к выходу.

Орловский мягко освободился от продолжающего цепляться за его рукав мужчины и молча двинулся следом.

Гулянка была нарушена, хмель выветрился, а с ним исчезла и притягательность сладострастной брюнетки. Любовные услады плохо уживаются с грохотом канонады.

– Это не опасно? – с оттенком истеричности выкрикнул последовавший за ними мужчина.

– Кому как повезет, – обронил Орловский.

Как и все бывшие на фронте, он был немного фаталистом. Да и чем другим, кроме предназначенной судьбы, можно объяснить, что твой сосед убит, а ты уцелел?

Ответ подействовал так, как и ожидал Орловский. Мужчина исчез, растворился в хитросплетении коридоров, и дальнейший путь приятели проделали вдвоем.

Древний Смоленск помнил многое. Волна за волной обрушивались на него с запада полчища захватчиков. Казалось, так будет всегда, и каждый смолянин с рождения считал себя воином.

Но времена переменились. Ставшая Императорской, Россия сумела обеспечить если не достаток, то покой своих подданных, и бывший передовой форпост превратился в заурядный губернский город.

Лишь раз в грозный и памятный год на него навалились орды Наполеона. Подобно предыдущим незваным гостям, они щедро полили окрестные поля своей кровью, но все же вошли в пылающий город и задержались там на целых три месяца.

И снова потекла размеренная спокойная жизнь. Жители трудились, растили детей, и в этом извечном круговороте незаметно прошло больше века.

Смоленск практически не знал революционных бурь и потрясений. Любые взрывоопасные перемены неизбежно ведут к ухудшению, без них же жизнь потихоньку улучшалась, вселяя уверенность в завтрашнем дне.

Даже новая война оставила город в стороне. Еще в самом начале ушла на запад стоявшая здесь первая пехотная дивизия, но в остальном все осталось практически по-прежнему. Лишь госпитали напоминали, что где-то льется кровь, да очередные солдаты запасных полков готовились уйти на смену выбывшим из строя собратьям.

И тем страшнее и неожиданнее было случившееся сейчас несчастье. Грохот взрывов, вспышки пламени, летящие вдоль улиц осколки казались иллюстрацией ада. Или это и был ад?

Революция избавила город не только от городовых, но и от пожарной команды. Поэтому вспыхнувшие деревянные дома тушить было некому, и в отблесках пламени по улицам носились обезумевшие от ужаса и безысходности жители. И никто никому не спешил на помощь. Напрасно стонали раненые, какие-то одиночки тщетно старались отстоять от огня свое имущество. Каждый был сам за себя, и даже Бога больше не было на небе…

– Что это был за господин? – Орловский понимал, что ничего не сможет здесь сделать, и потому спросил совсем не о том, что его волновало.

Человек один не может ни черта. Можно быть каким угодно героем, однако без поддержки других людей никому и никогда не удавалось одолеть стихию.

– Всесвятский. Первый гражданин нашей республики. Известный кадет и депутат Думы двух созывов. Между прочим, отменный Баюн. Люди его слушают и верят любой ерунде, которая только взбредет ему в голову, – без восторга или осуждения, просто констатируя факт, ответил Шнайдер. – Пока приходится его держать из-за авторитета, но долго так продолжаться не может. Слишком много у него буржуазных замашек.

– Болтун, значит, – сделал вывод Орловский. – Языком чесать мы все горазды, а как доходит до дела…

– Ты не прав. На данном этапе уметь убедить людей гораздо важнее, чем что-то делать самому. Хотя, конечно, трусоват, как и все общественные деятели, – на этот раз в тоне Якова отчетливо прозвучало вековое презрение революционеров к либералам.

Машина медленно ползла вдоль улицы. Взрывы стали значительно реже, но все равно порой грохотало так, что некоторые слова приходилось кричать.