Шулер
Шрифт:
Поднимая взгляд, я мельком замечаю тёмные облака Барьера.
Я прошу, чтобы меня подтолкнуло в том направлении или в другом. Чтобы что-то сказало мне, что делать, что принесёт меньше всего вреда. Я потерялась во всем этом, я погребена под огромным количеством вещей. Я понимаю лишь отчасти.
Ревик был прав. Я никогда не буду достаточно умна, чтобы победить этих людей.
Но я все равно не могу заставить себя сдаться.
Я знаю, что до сих пор ошибалась практически во всем - даже в том, кем считала себя саму. Это не имеет никакого значения. Я не могу поддаться этому. Я не могу сдаться.
Я осознаю это и испытываю почти облегчение.
На мгновение свет вокруг меня моргает, изменяется.
Затем... я в каком-то другом месте.
Не там, где я надеялась оказаться.
Никакой грандиозной вспышки озарения или понимания я не ощущаю. Вместо этого - лишь обычное, обыденное воспоминание. Я стою перед подтекающей эспрессо-машиной. Мокрая кофейная гуща украшает мою униформу официантки. Ревик за угловым столиком наблюдает, как я разговариваю с Касс. Он выглядит усталым. Теперь я знаю его, так что могу заметить это в нем.
И все же он наблюдает за мной, и я замечаю другие нюансы.
Я осознаю, что он неотрывно наблюдает за мной.
Я заставляю его нервничать, восхищаю его, но он также чувствует, что знает меня. Он обдумывает, как ко мне приблизиться. Он жалеет, что не может просто сказать, кто он такой. Я все ещё умудряюсь смутить его. Слыша, как мы с Касс говорим друг с другом, Ревик чувствует себя идиотом из-за того, как открыто он за мной наблюдает. Теперь он думает, что это была ошибка, которая заставит меня сильнее не доверять ему. Он смущён тем, каким социально неадаптированным он мне кажется, и тем, что мы делаем ставки, кому удастся узнать его имя.
Что-то в его переживаниях трогает меня так глубоко, что я не могу это выразить.
Надо мной на мониторе показываются новости с приглушенным звуком.
Внезапно я знаю, что я должна увидеть.
Образ исчезает.
Каменная камера вокруг меня возвращается.
Тёмная и грязная, теперь она мне кажется обыденной, словно я нахожусь в менее эмоциональной реальности, которая находится за пределами субъективного разума Ревика. Двое мужчин входят в дурно пахнущее сырое помещение, помедлив у двери, чтобы посмотреть на прикованного внутри узника. У одного из них нет лица.
Ревик поднимает руки в кандалах и моргает от слепящего света.
На моих глазах размытые линии безликого мужчины начинают проясняться.
За блеском жидкого света начинают проступать черты лица. Я вижу контур по-мужски красивого лица - не совсем молодого, но моложе средних лет.
Он присматривается к мужчине на лавке, улыбается.
– Рольф Шенк?
...затем мы вчетвером стоим на холме, над строем СС, где третий из трёх баков с бензином уже пылает. Когда он взрывается, ударная волна вырывает комки почвы, раскидывая дерево и железо как шрапнель, разрывая ряды стоявших мужчин
Териан игриво пихает Ревика в грудь, затем начинает бегом спускаться с холма.
– Что ты такое?
– спрашивает Ревик у Галейта.
– Пожалуй, тебе стоит задать этот вопрос самому себе, Рольф...
«Я знаю, кто ты»,– тихо выдыхаю я.
... и вновь я воюю с эспрессо-машиной.
Монитор над баром показывает новости, где президент Соединённых Штатов улыбается на пресс-конференции. Молодой, красивый, харизматичный - весь мир равняется на него. Касс в своей униформе официантки наклоняется ко мне через стойку, выставив задницу, и теперь она кажется мне невероятно молодой - как ребёнок-переросток в сравнении с женщиной, к которой я ревновала в Лондоне.
– Какой сейчас фонд ставок?
– спрашивает она.
– Семьдесят баксов? Восемьдесят?
... и я стою в кабинете Ревика, целясь в Ревика из пистолета.
Мои глаза светятся бледно-зелёным, слегка выделяясь в солнечном свете из окон.
– Элли, - в его словах вибрирует напряжение.
– Я сказал бы тебе, клянусь, сказал бы...
«Ревик!»– я втискиваюсь между ним и той версией себя, что держит пистолет. Я помню тот момент в Германии, когда молодой Ревик как будто посмотрел на меня. Тогда я думала, что он мёртв, но это было не так.
Сейчас он тоже не мёртв.
«Ревик, я здесь!– я отчаянно машу руками.
– РЕВИК! Посмотри на меня!»
– ...Даже если так, - говорит он другой мне.
– Я не помню...
«РЕВИК!– кричу я и врезаюсь в него своим светом.
– ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!»
Он поворачивается, пристально смотрит на меня. Эхо блекнет.
На протяжении бесконечной паузы он лишь стоит там, глядя на меня прозрачными глазами, пристально всматриваясь с расстояния считанных футов. Его глаза перемещаются между прошлой версией меня и настоящей.
На мгновение Галейт исчезает.
Есть лишь мы.
«Ревик... Я здесь!– я кидаюсь вперёд, хватаясь за него своим светом. Когда он снова пытается посмотреть на прошлую меня, держащую пистолет, я трясу его руку.
– Нет! Это уже случилось! Где ты сейчас? Ты можешь мне показать?»
Лондонская квартира тает. Я чувствую, как он медленно пробуждается...
Картинка вспышкой изменяется в негатив.
Он висит в тёмном пространстве, обездвиженный серебристыми нитями. Они кормятся от него. Закатывают глаза от удовольствия, притягивая его свет почти в чувственной гармонии. Он в ужасе кричит...
... и Ревик в кабинете пошатывается.
Я крепче держу его руку, поддерживая своим светом. Он смотрит на ту версию меня, застывшую во времени, на решительное выражение моего лица, пока я стискиваю в руке его пистолет Лугар. Касс, Джон, Эддард и Мэйгар все застыли в различных позах, реагируя на сцену, которая больше не может проиграться. Затем Ревик смотрит на меня, и его глаза изменяются.
В этот раз он видит меня. Он действительно видит меня.
«Элли? Где мы?»