Чтение онлайн

Я пригляделся. В первый раз за весь вечер Мейдин выпустила из рук Пупсика. И правильно, иначе он был бы неминуемо раздавлен в объятиях. Поцелуй длился и длился. Он длился как раз достаточно для того, чтобы меня посетила ещё одна неприятная мысль. Может быть, Мейдин снова позирует?

Мейдин продолжала изображать дикую радость от встречи с мужем, а я так и не ответил на свой вопрос. Неужели это просто очередная поза для фото? Или собственная неудачная женитьба сделала меня отъявленным циником?

Может, Мейдин просто по-своему пытается убедить мужа в верности? Судя по тому, как она приперла Дуайта к стенке страстным поцелуем, аргументы у неё были довольно мощные.

Кроме того, она наверняка заметила, что я не взял с собой камеры. И должна была сообразить, что до машины я добраться не успею, а значит, не успею и запечатлеть этот трогательный момент.

А если она сообразила, что я не могу её сфотографировать, то напрашивается вывод, что это не могла быть очередной фальшивой подделкой. Тут мне полегчало на душе.

Хотя, Дуайта тоже одолевали сомнения. Он вырвался из объятий, и я снова смог его разглядеть. Он пялился на Мейдин с выражением священного ужаса на лице. По этому выражению было ясно, что он вместе со мной отдал бы голос за то, что его жена — претендент на главную роль в фильме «Пролетая над гнездом кукушки». Он был настолько ошарашен, что позволил нежно взять себя под локоток и увлечь в дом.

— Я собираюсь тебя такой вкуснятиной накормить! — проворковала она, втаскивая его чуть не силком. — Жареный цыпленок, пюре, зеленый горошек и песочное печенье…

На мой взгляд, Мейдин выкликивала пункты меню намного громче, чем требовалось. Но даже это не помогло. Я услышал, как Дуайт спросил, как будто не расслышав:

— Что-что ты собираешься?! Накормить меня?

Не нужно быть детективом, чтобы сделать кое-какие выводы. Очевидно, Дуайт не привык ни к тому, что Мейдин вообще готовит для него, ни тем более к тому, чтобы ужин подавался в ту секунду, как он входит на порог.

Я улыбнулся про себя. По крайней мере, оказавшись невольным свидетелем, я вынудил Мейдин обходиться со стариной Дуайтом как подобает хорошей жене. Может, Дуайт сочтет, что это стоит таких денег.

Бросив последний взгляд на крыльцо и убедившись, что счастливая парочка исчезла за дверью, я поспешил к своей машине. Открыл дверцу как можно тише и проскользнул внутрь.

После этого, чем бы вы думали я занимался в течение следующих пяти часов? Сидел и почти безвылазно смотрел, как растут деревья, не считая двух кратковременных отлучек, совершенных — как говаривал мой папа — по зову природы.

Зов природы — единственное, что разнообразило монотонность нудного вечера.

Этого никогда не показывают в телесериалах, об этом не заходит речи в воскресных программах, посвященных детективам. На деле же, самое трудное в этой работе то, что ваши ягодицы солидную часть времени намертво приклеены к переднему сиденью вашего автотранспорта. Зачастую это настолько непереносимо скучно, что поливание ближайших кустиков воспринимается как волнующее приключение.

Чтобы окончательно не уснуть, я сделал ещё пару фотографий. Хотя, они вряд ли пригодятся. Мейдин теперь почти не подходила вплотную к окнам, и её трудно было четко разглядеть. А Дуайт, конечно, вел себя как человек, не знающий, что за ним наблюдают. Оказывается, те, кто не догадываются о «хвосте», не простаивают подолгу у окон в застывших позах. Какой сюрприз!

Я сделал несколько снимков Пакеттов, ужинающих за столом в столовой, и позже Пакеттов, смотрящих телевизор в гостиной, сидя бок о бок на диванчике. Вот, собственно, и все. Когда около одиннадцати в доме погас свет, я отметил это в блокноте. Потом подождал ещё часок, для уверенности, что никто не услышит, как я завожу мотор. И наконец, испустив счастливый вздох, поехал домой.

Один из плюсов ненастоящей слежки: можно сделать перерыв, чтобы покормить собаку. Для столь утомительной работы это что-то вроде бесплатного молока за вредность. Может, это вообще единственный плюс, но зато очень нужный. Моего пса Рипа этот плюс очень обрадовал. Хотя со стороны может показаться, что его вообще ничего не радует.

Мой дом, до боли напоминающий скворечник, находится всего в пяти минутах езды от дома Пакеттов. Так что не успел я опомнится, как уже въезжал на крутой холм, по которому ведет дорога к моему «родному гнезду». С середины этой дороги я услышал негодующего Рипа.

Нас окружает пять акров дремучего леса, а подъем к дому настолько крут, что даже Свидетели Иеговы к нам не забредают. Из-за практически полного отсутствия посетителей Рип раз и навсегда постановил, что поскольку я единственный, кто сюда заходит, то на мне-то он и будет практиковаться в лае.

Он уже заканчивал свою обычную программу, когда я подъехал. Он рычал, лаял и выполнял броски вперед, каждый раз как бы наталкиваясь на невидимое препятствие на верхней ступеньке лестницы. Глядя на него, можно подумать, что именно за это я и прозвал его Рипом. [4]

Что у меня сердце разрывается при виде его кривлянья и ужимок. Поверьте, это далеко от истины.

Я назвал его так потому, что до Рипа у меня было ещё два щенка, и оба не дожили до полугодовалого возраста. До сих пор не пойму причины. Я таскал их к ветеринару, колол положенные уколы, и все равно они умирали. Приобретя Рипа, я был настолько уверен, что и его постигнет та же участь, что заранее написал на будке Р. И. П. (по-английски — сокращение от «Rest in peace» «Покойся с миром»).

Однако, ему уже за два года перевалило, и кроме некоторых особенностей личного характера он вполне здоров. Одной из этих особенностей является, как вы уже поняли, обычай «облаим-парня-который-здесь-живет». По тому, как он меня встречал, можно было подумать, что за время моего краткого отсутствия он начисто забывает, кто я такой, черт подери.

Когда я нажал кнопку, открывая ворота в гараж, и поставил машину, Рип впал в раж. Он скалил зубы, яростно пускал слюни и хрипел. Надо признать, зрелище впечатляющее. Возможно, лучшее представление Рипа в этом месяце. Но ему я этого показывать не собирался. Если я, не дай Бог, хоть раз похвалю его за гавканье, старина Рип, чего доброго, начнет будить меня среди ночи, часа эдак в три, когда самый сладкий сон, и прикинется, что принял меня за чужака, обманом проникшего в дом и улегшегося на постель хозяина. Э-э, нет, лучше уж не подавать виду, что я считаю его выступление по степени сложности и качеству исполнения достойным высшего балла.