Шустрый
Шрифт:
Полянка отстранилась с сожалением и залопотала на наречии, с которым Невеста не была знакома, держа Невесту за руку. Тем временем отельдинеры ввезли на тележках некоторые Полянкины вещи – сундучки, узлы. Полянка заметила, всплеснула руками, закричала, что привезла Малышке гостинцев, и ринулась к сундучкам. Барон погнался за нею, схватил за локоть, и сказал:
– Маман, ты всех конфузишь. Что ты бегаешь, будто у тебя пушка в жопе! Будет еще время, будут гостинцы!
– Нет, нет, обязательно, смотри, какая она худенькая!
– Блядский бордель!
– Не нападай на меня, орясина!
И вскоре вежливой Невесте – и присоединившемуся к ней вежливому Жениху, пришлось осторожно пробовать на вкус – пряники, творожные блинчики, и прочие домашние изделия. Жених, человек светский, хвалил, пробуя, каждое изделие, и вообще держался непринужденно, никакого ровно стеснения не испытывая.
– Кто это такой? – спросила Полянка у Барона.
– Жених Малышки. Помолвлены, скоро свадьба. Он художник, любит пожрать и выпить.
Полянка с восторгом посмотрела на Жениха.
– Счастье-то какое! – сказала она. – Какой видный парень!
И, подойдя к жениху, заговорила, сбиваясь, не очень складно, коверкая слова, но все же – на понятном ему наречии, чем приятно его удивила, а Невесту дополнительно шокировала. Невеста предпочла бы, чтобы мать была полнейшей дикаркой, знающей только одно наречие – тогда, по крайней мере, не было бы понятно, какие глупости она лопочет, и некоторые сочли бы ее мудрой женщиной. Полянка обращалась к Жениху на «ты». Как обращаться на «вы» на этом наречии она просто не знала – Шустрый с Пацаном не научили, не было повода. Барон подумал, что она сейчас выложит все свои познания, все прибаутки и призказки Шустрого, и расскажет Жениху, что у него сладострастный взгляд и огромный хуй, но обошлось. Жених, вытирая руки белоснежным платком, беседовал с захлебывающейся от восторга Полянкой, отвечал на вопросы, задавал вопросы, шутил, и легким смехом показывал, что, вот, это шутка, и нужно смеяться, и Полянка смеялась. Барон жестом подозвал отельдинера и велел принести шампанского.
Видя, что Жених – из вежливости ли, или из художественного интереса, занят с Полянкой, Невеста кивнула Барону, и они отошли на некоторое расстояние, встали под портретом Шустрого, на который ни Полянка, ни Невеста не обращали никакого внимания.
– Веди себя прилично, сука, – сказал Барон Невесте. – Что еще за новости, блядский бордель! Матери чураешься, стыдишься! Не будь неблагодарной пиздой.
– Ну, слушай, какая-то она, не знаю … – сказала Невеста. – Взбалмошная какая-то. И пахнет от нее.
– Это от волнения. Помоется, наденет все чистое, и будет благоухать.
– Как-то я не знаю даже, – сказала Невеста. – Я думала, она загадочная, криминальная, и все такое. А она ланданбайтерша какая-то, как только что из коровника.
– Мы все из коровника, – заметил Барон. – За исключением твоего жениха, который, в отличие от тебя, ведет себя прилично. Ты ни разу ее даже не поцеловала, сука.
– Да ладно тебе! Ты тоже ее стесняешься.
– Не болтай попусту.
– Она будет с нами жить?
– Да.
– Хорошо, что я скоро выхожу замуж.
– Будь мы сейчас одни, я бы тебе сейчас дал по уху.
– Да ладно! Сам не рад, что нашел. Жили без нее, и дальше бы жили прекрасно. А еще ведь будут встречи с его родителями – как нам такое чудо им представить? Они люди светские, смеяться будут.
– Нет, зачем же. Смеяться будет она, когда светские люди слезно ее попросят «одолжить» им денег из домашнего бюджета, чтобы не обанкротиться и замок родовой не потерять.
– При чем тут домашний бюджет?
– А я ей передам в руки все хозяйство.
– Ты с ума сошел! Что скажет экономка!
– Экономка ежели что и скажет, то не при нас. Пора ее гнать, хватит, наворовалась. А маман я доверяю.
– «Маман»!
– Да, маман. Доверяю, и тебе советую. Она за тебя горой встанет, в обиду никому не даст. Ты вот что, дура тощая, ты пока ее займи, не все ж твоему Жениху отдуваться. И веди себя прилично, иначе я тебе так по морде бесстыжей дам, что забудешь, какой нынче день и год. А мне нужно отлучиться на полчаса. Понятно?
– Зачем ты ее нашел!
– Я спрашиваю, понятно или нет?
– Пошел ты…
– Эй!
– Ладно. Уж так и быть. Займу твою доярку.
– Вот и хорошо. И еще. Тут один пожилой шалопай назначил тебе свидание.
– У тебя что, шпионы по всему городу?
– Почти что так. Какая разница. Тебе не стыдно? Ты же говоришь, что любишь своего Жениха.
– Он занят часто, все время рисует что-то. Да какое свидание! Просто встреча. Прогулка по парку, совершенно невинная.
– Не ходи.
– Не указывай мне!
– Не ходи, гадина.
– Не указывай мне! Что хочу, то и делаю, не ущемляй мою свободу!
– Дура.
– Сам дурак.
Барон кивнул и пошел к выходу.
– Куда же, куда же, – запричитала Полянка.
– Он скоро вернется, не волнуйтесь, – сказала ей Невеста, подходя. – Вы уж выпили шампанского? Давайте еще спросим, и сядем вон в тех креслах.
35. Эпистолярный жанр
В сопровождении свирепого Азиата поехал Барон на канал и там, на набережной, сверяясь с блокнотом, быстро обнаружили они нужный особняк.
Дворецкий доложил хозяину дома, что прибыл известный всему миру торговец мебелью. Фамилия торговца была хозяину хорошо известна – в гостиной на почетном месте стоял секретер «как у государя». Сынок вышел в гостиную в роскошном халате и со щегольской курительной трубкой в руке. Он посмотрел на мощного Азиата, улыбнулся, и, не гнушаясь, протянул руку торговцу. Барон, чуть поколебавшись, руку пожал. Присели у камина, а Азиат остался стоять.
– Чем могу служить? – спросил Сынок. – Не желаете ли выпить? Еще немного рано, а впрочем, у всякого свой распорядок дня.