Чтение онлайн

Я пожал плечами:

— Имена меняются.

— Я запомню это имя. И запомню твое лицо. Я буду помнить все, что ты сделал. И когда-нибудь я найду тебя и убью.

— Возможно. Многие пытались это сделать, но потерпели неудачу. Я надеюсь, что ты все-таки посвятишь свою жизнь чему-то более полезному.

Он отвернулся и пошел к воротам. Монах тоже собрался следовать за ним, но я хлопнул его по плечу. Он обернулся, и я вручил ему деньги, найденные у грабителей.

Виола посмотрела на меня, когда я вновь забрался на Зевса.

— Значит, это было его наследство, — заметила она.

— Нет, — возразил я. — Плата за обучение.

— Когда ты в последний раз был в Константинополе? — спросил Толстый Бэзил.

Мы сидели в его простом каменном домике, выстроенном почти на берегу реки. Обитатель этого жилища, худощавый мужчина, стоял у окна, присматривая за чайником, закипающим на печурке. Он жил в Фессалонике уже более двадцати лет, а это означало, что на его долю выпало немало ужасов. Даже когда он улыбался, лицо его, скрытое под шутовской раскраской, оставалось грустным, а глаза казались какими-то мертвыми. Хотя, возможно, это была лишь странная игра света.

Он встретил нас, не выразив никакого удивления, словно готовился к нашему прибытию. Мы привязали лошадей за домом, а потом с удовольствием опустились на кучу подушек, служивших единственными предметами обстановки в его доме. Виола по-прежнему оставалась в мужском обличий. Мне хотелось посмотреть, долго ли она сможет поддерживать эту иллюзию перед другим профессионалом. Меня ей уже пару раз удалось одурачить.

— Лет восемь или девять назад, — ответил я Толстому Бэзилу. — Возвращался из-за моря. Провел в городе где-то около шести месяцев.

— Значит, ты знаешь всех, за исключением Игнатия. Он приобщился к компании трубадуров года четыре назад. Бродил в наших краях по дорогам, развлекал народ, потом возвращался сюда. Обычно я видел его примерно раз в два месяца. Последний раз он вернулся гораздо раньше, недель через шесть, видно, гнал на обратном пути, нигде не задерживаясь. Его лошадь едва не падала от истощения, да и сам Игнатий выглядел ненамного лучше.

— Когда это было?

— В начале декабря. «Они все пропали», — вот что он сказал. Ему не удалось найти ни одного из них. В их жилищах ничего не было тронуто, разве что в доме Нико и Пико были заметны следы борьбы.

— А кровь?

— Если и была, то успела высохнуть, ведь Игнатий побывал у них спустя два месяца. Но он не заметил ничего подобного. Наверняка-то сказать трудно, ведь наши карлики не отличались любовью к порядку.

— Откуда вообще стало известно об их исчезновении?

— Об этом болтали завсегдатаи «Красного петуха». Игнатию ничего не удалось обнаружить. Тогда он поступил очень разумно. Запаниковал и сбежал.

Несмотря на жар печурки и теплый июньский денек, мне вдруг стало холодно.

— Но потом он вернулся туда, — сказал я.

— Конечно, — буркнул Толстый Бэзил, помешивая что-то в котелке. — Куда ж ему было деваться. И с тех пор я ничего о нем не слышал. Никаких сообщений, рассказов, даже намеков на слухи. Шестеро наших словно растворились в городе среди четырехсот тысяч жителей. И никого не волнует, что с ними стало.

— За исключением гильдии.

— Верно, — сказал он и, разлив черпаком по мискам непонятное на вид, но восхитительно пахнущее бурое варево, раздал их нам.

— А почему гильдия не послала туда тебя? — спросила Виола тенорком Клавдия, впервые вмешавшись в разговор.

— Потому, ученик, что я нужен здесь. Кто-то же должен будет сообщить в гильдию, если вы оба не вернетесь живыми.

— Если я не вернусь живой, то буду наведываться сюда в облике привидения, просто ради забавы, — парировала она.

Он усмехнулся.

— Затеряешься в толпе. Станешь очередным призраком, шастающим по Фессалонике. — Кивнув головой в ее сторону, он взглянул на меня. — Неужели этот парень способен принести тебе хоть какую-то пользу? Он выглядит неоперившимся птенчиком.

— Он уже приносит мне немалую пользу, — ответил я. — Не знаешь ли ты там надежного человека, к которому я мог бы обратиться в случае необходимости?

— Возможно, хозяин гостиницы в «Красном петухе». Больше никого не знаю. Хотя погоди. Я, конечно, не уверен, но говорят, что где-то там все еще болтается Цинцифицес.

— Быть того не может! — изумленно воскликнул я, и мы оба рассмеялись.

Клавдий озадаченно смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого.

— Кто такой этот Цинци… Цинци как там его? — спросила она.

— Цинцифицес. Так звали — или все еще зовут — одного шута, — сказал я.

— Правда, он совсем не похож на нас, — добавил Толстый Бэзил.

— Да уж, ростом не вышел, зато отрастил длиннющие руки…

— В общем, этакий уродец, заросший волосами…

— Его сравнивали с обезьяной…

— Но неудачно, — хором закончили мы.

— Значит, он тоже был в гильдии, — сказала она.

— Какое-то время, — пояснил Толстый Бэзил. — Да только ему ужасно не нравилось подчиняться приказам, то есть делать что-то ради чьей-то выгоды.

— Попросту говоря, он был потрясающим подражателем, — продолжил я. — Развлекал народ на ипподроме. Причем выступал он в обычной одежде, без грима и без всяких жонглерских и акробатических трюков. Выбирал наугад какую-нибудь известную личность и копировал ее, извергая ядовитые шуточки в виде рифмованных двустиший, — импровизация в чистом виде, однако всегда потрясающе остроумная и вызывавшая гомерический хохот. Несмотря на свое уродство, Цинцифицес мог изобразить любого, да так, что ты забывал, кого на самом деле видишь перед собой.