Схватка
Шрифт:
Если она вернется — а она вернется, — то станет частью генофонда, и ее восприимчивость найдет выход не в мягкости и теплоте, а в экстазе, она внесет свой вклад в создание организмов второй категории — перчаточников от рождения. Какое-то время она испытывала удовлетворение от этой мысли. Ведь это высокая честь…
Пальцы ныли все сильнее.
Пришло время страстей, стоны хлынули в нее, а следом за ними — информация о предстоящем сражении. А пока все это закачивали ей в подсознание, она уловила проблеск…
Камни и лед, густое облако из газа и пыли, излучающее розоватое сияние. На этот раз перед ней не было никаких ориентиров — ни созвездий, ни отдельных звезд. Спустя некоторое время она уловила сигнал радиомаяка. Вот он — единственный ориентир. Ее перчатки теперь полностью сосредоточились на цели.
Семенной корабль был словно тень, запрятанная в другую тень, километров в двадцать в поперечнике. А ведь он нес в себе только шесть команд!
ЗАПУСК. Она летит!
Информация: «Мелланже» вошел во внутренности семенного корабля и стал поводить острым носом, словно крот в поисках червяков.
Инструкция: вначале в корабль высаживается поисковая команда, которая ищет базовые разумы, камеры-инкубаторы, отростков-индивидов. За ними следом идут перчаточники.
Теперь Пруфракс отчетливо представляет себя со стороны. Она — великая комета-мстительница, помеченная знаком обреченности. Она, словно нож, пронзает стекло, лед и жидкий гелий так, будто их и не существует совсем. Со скоростью несколько сотен километров в час она мчится по сенексийскому кораблю следом за поисковой командой, стреляя на ходу.
Теперь семенной корабль не сможет отступить в высшие геометрии — «Мелланже» намертво пришпилил его к этому месту. Сенекси полностью в их власти.
Новая информация наполняет ее, а вместе с ней приходит безмерное блаженство. Она пикирует вниз по оранжево-серым коридорам, отскакивая от стен, словно срикошетившая пуля.
И почти тут же наталкивается на отростка-индивида, проскользнувшего сквозь аммиачную пленку и движущегося наперекор воздушному потоку к бронированной кабинке. Первый Удар дался ей слишком легко, не принеся ожидаемого удовлетворения. На тренировках это представлялось совсем по-другому. При пробуждении отросток-индивид предстает в виде разбросанных повсюду шариков плазмы. Она погружается еще глубже…
Арис доставляет своих подопечных гуманоидов к запускающим векторам. Диверсанты оснащены копиями гуманоидного оружия, на руки надеты зловещего вида серые перчатки.
Семенной корабль в смертельной опасности. Битва почти проиграна — это стало ясно после первого же Удара. Семенной корабль уже не сможет сохраниться как целое. Значит, он самоуничтожится, ликвидировав заодно гуманоидный корабль и оставив только один фрагмент, а в нем — команды, которым удастся спастись.
С векторов запускают гуманоидов. Арис пытается определить, какую секцию корабля собираются оставить. Должно быть, не ту, в которой он сейчас находится. Ведь его задание выполнено, и он должен умереть.
Ворвавшись в центральную полость семенного корабля, перчаточники развертываются веером и начинают уничтожать огромные охлаждающие установки, прикрытый щитами реактор, репродуцирующий завод — все эти машины, построенные до образования Земли.
Спецпроектные сестры берут на себя руководство. Они обнаружили базовый разум — но, как ни странно, почти не защищенный. В некотором замешательстве сестры окружают его, готовясь к Удару…
А разум просто жертвует собой — он, в своей беззащитности, слишком лакомый кусок, чтобы кто-то проскочил мимо него. Пока он отвлекает на себя основные силы, где-то в другом месте концентрируется энергия. Почувствовав неладное, сестры торопливо добивают базовый разум и бросаются дальше.
Базовый разум Ариса готовится к эвакуации. Двигаясь к замерзшей секции, он на ходу погружается в поле-ловушку. Три из его пяти отростков уже мертвы, он чувствует, как умирают другие базовые разумы. Отпочковавшийся заменитель Ариса тоже мертв.
Гуманоиды-диверсанты бросаются по коридору, удаляясь от центра боевых действий, как и учил их Арис. Спецпроектные сестры наталкиваются на фальшивого гуманоида… он летит с ними, они ничего не замечают… пока он не наводит оружие. Удар чуть не выводит из строя Трайс. Остальные тут же открывают по самцу ответный огонь.
Он умирает в рыданиях — совершилось то, чего он боялся с самого момента запуска.
Секция, в которой укроется базовый разум, вмещает в себя камеру-инкубатор, где вывели подопытных особей и где до сих пор хранится мандат. Арис понимает: все остальные базовые разумы мертвы — гуманоиды атаковали их стремительно, как молнии. А что теперь делать ему?
Откуда-то издалека до него доносится прерывистый пульс еще одного умирающего отростка-индивида. Арис обследует остатки семенного корабля и выясняет, что он последний, кто остался в живых. А значит, он не может раствориться сейчас; ведь кто-то должен обеспечить сохранение базового разума.
Пруфракс вихрем проносится но разваливающемуся на части кораблю, отыскивая все новые жертвы. Наткнувшись на раненого перчаточника, она вызывает медицинскую команду и устремляется дальше.
Базовый разум размещается в уцелевшей секции. Его система жизнеобеспечения повреждена, он погружается во вневременное состояние — поле-ловушку — быстрее, чем нужно. Ледяной нарост так и не отгородил его от Я, Трайс и Даму, и они проскальзывают внутрь. Сестры отчаянно призывают на помощь нейтрализаторов поля-ловушки и специалистов по консервации, они получили инструкцию захватить последний базовый разум во что бы то ни стало.
Ловушка захлопывается за Я, и накладывающиеся друг на друга силовые поля отрывают ее от перчаток. Она налетает на черную ось, а семенной корабль покрывается сетью розоватых трещин и потом разваливается на части. Я затягивает вместе с серебристой пылью и белыми хлопьями, она налетает на переборку и разбивается вдребезги.
Слои изолирующего льда вырастают один за другим. Зажатая между ними Трайс извивается всем телом, стараясь освободиться, но вместо этого попадает в зону интенсивного воздействия поля-ловушки. Ее перчатки затвердевают и с хрустом разламываются, а сама она вмерзает в лед, словно насекомое, настигнутое зимней стужей на поверхности пруда.