Чтение онлайн

— Сейчас они планируют запустить новую программу. Отобрать лучших бойцов, воспроизвести их и сформировать элитные подразделения. Слухи об этой программе ходили еще в то время, когда я был ястребом. А ты ничего об этом не слышала?

Она покачала головой.

— Так что все неново. Мы делали это на протяжении десятков тысячелетий, хотя и с перерывами. Они уверены, что на этот раз такой метод сработает.

— Ты тоже когда-то был бойцом, — сказала она. — Они сохранили твой тип?

Клево кивнул:

— Во мне было что-то, заинтересовавшее их, — но не качества бойца, как я полагаю.

Пруфракс опустила взгляд на свои пальцы-обрубки.

— Да, мрачновато все это выглядит. Знаешь, что мы там нашли?

— Фабрику смерти.

— Ты хотел, чтобы я постаралась их понять. Так вот, будем считать, что мне это не удалось. Я отказываюсь их понимать. Как они могут вытворять такое? Могут, потому что они сенекси. — Последнее слово она произнесла с нескрываемым отвращением.

— Гуманоиды, — возразил Клево, — нередко вытворяли то же самое, а иногда и кое-что похуже.

— Нет!

— Да, — сказал он твердо и, вздохнув, добавил: — Мы стирали с лица Вселенной не только сенексийские миры, но даже миры, населенные разумными существами одного с нами вида. В этой Вселенной нет теперь невиновных.

— Но нас этому никогда не учили.

— Такие знания вряд ли помогли тебе стать хорошим ястребом. А вот хорошим гуманоидом, глубокой натурой — вполне возможно. Ты хочешь жить более осознанно?

— Ты имеешь в виду, большему научиться?

Он кивнул.

— А почему ты так уверен, что сможешь меня чему-то выучить?

— Потому что ты согласилась поразмыслить над темой, которую я тебе подсказал. Сделала попытку понять сенекси. Потому что ты выжила в ситуации, в которой многие другие бы погибли. Руководство считает, что все это заложено у тебя в генах. Вполне возможно. Но я думаю, что не только в генах, но и в голове.

— А почему бы не рассказать обо всем этом руководству?

— Я рассказывал. — Он пожал плечами. — Не будь я для них так ценен, меня давно отправили бы на переработку.

— Они не хотят, чтобы я училась у тебя?

— Не знаю, — сказал Клево. — Наверное, они знают о наших с тобой беседах и при желании могли бы положить этому конец. Но видимо, они умнее, чем я их себе представлял. — Он снова пожал плечами. — Да, конечно, они умны. Просто мы по-разному понимаем некоторые вещи.

— А если я, буду учиться у тебя?

— На самом деле ты будешь учиться не у меня, а у прошлого, у истории. Ты будешь пользоваться мыслями древних. На самом деле я нисколько не превосхожу тебя по способностям. Просто знаю историю — не всю, конечно, лишь малую ее толику. Я буду не столько учить тебя, сколько направлять твое познание.

— Я действительно руководствовалась теми вопросами, что ты мне задал, — сказала Пруфракс. — А в дальнейшем ты тоже будешь ставить передо мной подобные вопросы?

Клево кивнул:

— Конечно.

— Ты спокойна.

— Она поддается его влиянию.

— Она давно уже поддалась.

— Как ты думаешь, она напугана?

— А ты, мы когда-нибудь боялись, если нам бросали вызов?

— Нет.

— Мы не боялись ни сенекси, ни запрещенных знаний.

— Кто-то слушает нас. Чувствуешь?..

Вначале Клево ознакомил ее с историей прошлых войн, рассудив, что это, учитывая род ее занятий, особенно ей близко. Она была достаточно внимательной ученицей. Иногда Клево становился слишком дидактичным, но Пруфракс с удивлением обнаружила, что и это не вызывает у нее особого протеста. За то короткое время, что они блуждали в дебрях прошлого, ее подход ко многим вещам изменился до неузнаваемости. Или, точнее, она стала по-другому воспринимать его подход.

На примере всех без исключения войн она видела — на первой стадии любое общество старалось лишить врага человеческих черт, внушая себе, что он — простейшая форма жизни. И все ради того, чтобы, убивая, не испытывать угрызений совести. Как только враг переставал быть в глазах общества гуманоидом, задача упрощалась. По мере того как военные действия принимали все большие масштабы, подобный настрой приводил к недооценке противника, что влекло за собой катастрофические последствия.

— Не то чтобы мы недооценивали сенекси, — объяснял ей Клево. — Руководство слишком умно для этого. Но поскольку мы отказываемся понимать их, война может затянуться на неопределенное время.

— Но почему этого не видит руководство?

— Потому что мы действуем рамках закостенелой системы. Мы воевали так долго, что стали терять самих себя. И это становится все ощутимее.

Пруфракс понимала — сейчас он выговорил то, что формулировал многие годы назад и тысячи раз повторял про себя.

— Ни одна война не может быть важна настолько, чтобы ради победы в ней разрушать собственный менталитет.

С этим она не соглашалась. Проиграть войну с сенекси значит обречь себя на полное вымирание, по крайней мере ей так представлялось.

Чаще всего они встречались в единственном орудийном блистере, который не использовали в боевых операциях, хотя он и не получил повреждений. Встречались, когда корабль нежился в потоках реального времени, отдыхая между бросками в пористый космос. Блоки памяти он приносил с собой в портативных модулях. И они читали, слушали, вместе вбирая в себя опыт прошлого. Самым важным для нее было не то, что она узнавала из блоков памяти, а сам Клево, но, заинтересовавшись Клево, она незаметно поглощала множество информации.