Чтение онлайн

Чувствуя, как кровь приливает к лицу, Летиция Блейкли уставилась в пол, потом перевела взгляд на потолок, еле сдерживая слезы. Рина отбросила назад длинные, черные как смоль волосы и устремила на нее заклинающий взор. Ученики торопливо прошли мимо по чистенькому, устеленному дорожками коридору. Это крыло школьного здания выстроили совсем недавно.

— Слушай, уже занятия начинаются, — напомнила ей Летиция. — А почему именно старуху? И почему вы не обращались ко мне раньше, с другими ролями?

У Рины хватало ума понять, что она делает. А вот душевной чуткости ей явно недоставало.

— Пойми, это твой типаж.

— Значит, мой типаж — замухрышка?

Рина промолчала, хотя ее так и подмывало ответить «да», разом устранив все неясности.

— Или тебе нужен пончик?

— К чему стыдиться собственной внешности?

— Так вот к чему ты клонишь! Я — замухрышка, я — пончик! Я идеально подхожу на роль старухи в твоей дурацкой пьесе, и у тебя, единственной из всех, хватило наглости подойти ко мне с такой просьбой.

— Мы просто решили дать тебе шанс. Ведь ты такая замкнутая… Надо ведь попробовать свои силы. Вот увидишь — стоит тебе сыграть, и ты почувствуешь себя частью…

— Чушь собачья! — закричала Летиция, брызжа слюной. Рина боязливо попятилась. — Оставьте меня в покое — ясно вам?

— Ругаться-то зачем… — протянула Рина обиженно.

Летиция занесла руку для удара. Рина опять упрямым жестом откинула волосы и пошла прочь. Летиция прислонилась к кафельной стене и стала вытирать слезы. Она еще надеялась спасти косметику, но тщетно — тени уже размылись, мамина тушь потекла, оставляя на щеках черные разводы. Летиция тяжело вздохнула. Она вышла из умывальни и уныло побрела в класс, уже не боясь, что опоздает. Ей внезапно захотелось бросить все и вернуться домой.

Войдя в класс через пятнадцать минут после звонка, Летиция с удивлением увидела, что ученики ведут непринужденную беседу, а мистера Бранта и след простыл. Пока она шла к своей парте, несколько членов драмкружка, в котором состояла и Рина, провожали ее ледяными взглядами.

— Атавизм, — еле слышно произнесла Эдна Корман с другого конца ряда.

— Пробирочная, — привычно парировала Летиция, наклонив голову набок, в точности копируя манеры Эдны. — А где мистер Брант? — спросила она, ткнув в спину Джона Локвуда. Ее сосед не особенно одобрял метод коллективного обучения и при подобных обсуждениях оставался в стороне.

— Джорджию Фишер замкнуло, Брант поволок ее к консультантам. А нам сказал подключиться к сети и заниматься самостоятельно.

— Ничего себе… — Джорджию перевели сюда из окландского класса для вундеркиндов два месяца назад. Своим умом девочка резко выделялась на общем фоне, но примерно раз в две недели ее замыкало. — Пусть я толстая и уродливая, но зато меня еще ни разу не замкнуло, — произнесла Летиция шепотом, для одного Локвуда.

— Меня тоже, — сказал Локвуд. Он был ПР, как и Джорджия, но не вундеркинд. Летиции он нравился, но не настолько, чтобы перед ним робеть. — Хватит болтать, займись-ка лучше делом.

Летиция откинулась на спинку стула, закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Тут же включился ее персональный модулятор, изображение запрыгало перед глазами, постепенно обретая устойчивость. Вот уже неделю как она зубрила пособие по психологии пациентов и уже добилась кое-каких результатов. Крошечная медсестра — продукт КГ (компьютерной графики) — в белом халате и шапочке принялась дотошно выяснять, что Летиции известно о правилах ухода за смертельно больными людьми. «Это ли не атавизм? — подумала Летиция. — Ну кто в наше время умирает от болезней?» Она переключилась на другую лекцию, и та же самая медсестра поведала ей о шоке, сопутствующем ПОП — пересадке органа и приживлению. По-настоящему Летицию интересовала лишь семейная медицина, но разве оттуда почерпнешь подобные знания?

Некоторым плановым детям их родители придали умственные и физические особенности, незаменимые для карьеры пилота. Их организм был бихимичным, то есть одинаково приспособлен к жизни в условиях земной гравитации и в открытом космосе. Куда было НГ — натурально-генному человеку — с ними тягаться?

Среди семисот юношей и девушек, зачисленных в этот колледж, НГ носителей натуральных геномов — насчитывалось всего с десяток. Все остальные были гордыми обладателями перетасованных ген, то есть плановыми детьми — красивыми, с точно нормированным, неизменным количеством жировой ткани. Родители заранее определили их параметры, стараясь сделать красивыми и непохожими на других, и все их пожелания были учтены. В результате на свет появились высокие, здоровые подростки с послушными волосами, кожей без единого пятнышка, легко адаптирующиеся к любой среде (замыкания тут не в счет), приветливые, дружелюбные, постоянно излучающие веселье. На сленге, уже чуть устаревшем, их презрительно именовали пробирочными — именно так когда-то в народе расшифровывали аббревиатуру ПР.

Летицию, немного полноватую, с неестественно белой кожей, вьющимися волосами, носом-картофелиной, с безвольным подбородком, асимметричной грудью — один сосок был больше другого и свешивался почти до парты — и болезненными менструальными периодами, в школе прозвали миссис Спорт за ее отвращение к гимнастическим упражнениям. НГ Спорт. Атавизм и Неандерталка.

Конечно, все эти красавчики ПД сильно рисковали, демонстрируя свою враждебность к НГ. Случись у нее нервный срыв, и родители получили бы полное право обратиться в суд и потребовать реформы порочной системы образования. Это был не частный колледж, в котором родители платят за обучение своих детей баснословные деньги, а общественная школа старого образца, со стандартными программами обучения и незыблемыми правилами. Особо злых насмешников сурово карали. Правда, в глубине души Летиция понимала, что сама она тоже не подарок.

Конечно, можно втереться в их компанию, сыграть старуху — сколько реализма придала бы пьесе ее атавистическая внешность — и весело заняться самоуничижением, как это делала Элен Роберти, в сущности, не такая уродина — стоило этой актрисе поменять прическу, и она выглядела бы вполне сносно. Или предстать перед публикой флегматичной и исполненной скрытого лукавства, как Берни Тибальт.

КГ-медсестра наконец дочитала свою лекцию по ПОП. Летиция мало что почерпнула из ее объяснений. Теоретический курс казался ей довольно нудным, а для практических занятий она еще не созрела. Набор дисциплин был таков: спецсеминары по будущей профессии — при этом ее желания не учитывались — и две программы по эстетическому воспитанию, включавшие занятия в индивидуальном оркестре каждую пятницу и обзоры лит/видовских публикаций по уик-эндам раз в две недели.

Для медицины Летиция не очень-то годилась, хотя и не желала этого признавать. Ее интеллектуальное созревание длилось дольше, потому что мозг натурально-генного ребенка уступал мозгу ПР, устроенному по оптимальной схеме.

Летиция страдала от своего тугодумства. И сама часто сомневалась, что из нее выйдет хороший доктор. Ко всему прочему она еще была невероятно брезглива. А ведь никто, даже ее собратья-НГ, не захотят лечиться у доктора, бледнеющего при виде крови. Летиция мысленно попросила медсестру начать лекцию заново.