Схватка
Шрифт:
— Дело деликатное, — начал речь Расколов, — как раз по твоей специализации…
— Короче, я не люблю, когда меня держат за дурака. Важна конкретика: кого, где, когда? Остальное лабуда, окрошка…
— Хорошо, буду короток…На днях, а скорее в завтрашнюю ночь, в Опалихе… Арефьева, случайно не знаешь?
— Знакомая фамилия, — уклончиво сказал Грохольский. — Сколько он стоит?
— Его уберут другие, а тебе надо почистить тех, других, которые исполнят Арефьева…
— Кто они?
— Когда ты сюда шел, видел человека в темно-синем костюме, с усами?..
— Со шрамом у левой ноздри?
— Он самый…Мне его будет очень недоставать, но в ходу слишком большие ставки, и я не могу рисковать… Ты, Саша, меня понял?
— Во сколько оцениваешь заказ?
— А ты?
— Сто пятьдесят штук, плюс расходы на оружие и после эксцесса — немедленная поездка на западный курорт…По моему выбору…
— Дороговато… Сто штук и все остальное…
— Как свяжемся?
— Это смотря в каком районе Москвы ты будешь находиться?
— Это не имеет значения, если речь идет о следующей ночи, я буду где-нибудь поблизости от Опалихи…Какой дом и на какой улице?
— Без улицы…Строение номер девять, на так называемом Мертвом поле…
— Неплохое название… Звони мне на мобильник и я буду в районе строения номер девять через пять минут…
— Но там может быть очень жарко…
— Я это люблю. Ненавижу холод…У тебя, я вижу, неплохие хоромы, а я, представь, до сих пор не имею своего угла…
— Ты всегда был кочевником, а я — домостроевцем…И не знаю, кому из нас лучше…
— Тому хорошо, кто успевает первым нажать на курок… — Грохольский встал и Расколов увидел под полой гостя черную кобуру с узким крепежным пистолет ремешком.
Глава тринадцатая
Сигнализация сработала так неожиданно, что в первые мгновения они лежали оглушенные, не понимая, что происходит.
— Что это? — затаенно спросила Злата и включила ночник. — Без четверти час…
— Потуши свет…Я сейчас, — Арефьев откинул одеяло, нащупал под кроватью ружье и, придерживая рукой дренаж, вышел из спальни.
Сирена продолжала надрываться и потому в ее переливах он не сразу расслышал позывные мобильного телефона. Докладывал Буханец: кто-то пытается проникнуть на территорию — что делать? Арефьев давно ждал этого часа и не обольщался, что эта ночь не станет его последней ночью в его жизни.
Из стола он вынул коробку патронов и рассовал их по карманам пижамы. Подойдя к окну, осторожно отдернул штору и обвел взглядом сектор освещенного звездами заснеженного пространства. По-прежнему все было на месте. Однако обманчивое ощущение покоя тут же было нарушено: внизу раздались пистолетные выстрелы и он, сдерживая озноб, побежал по длинным коридорам своего жилья. Миновав два перехода, он поднялся по лестнице на третий этаж и подошел к балконной двери. Не успел ее открыть как внизу загрохотала автоматная очередь.
На балконе он встал под каменной аркой, от улицы его отделял массивный парапет, которому не страшны ни пули, ни осколки. Он прислушался, всматриваясь в темный провал двора. И вдруг за забором вспыхнуло несколько прожекторов, которые световыми стволами уперлись в окна дома и Арефьев ощутил всю их гнетущую бритвенность. Он на мгновение зажмурил глаза, однако его руки действовали в автономном режиме: выщелкнув коробчатый магазин, он на ощупь вложил в него патроны и вставил на место. Передернул затвор, поднял ружье на уровень глаз, однако стрелять не стал, поскольку в этот момент в полной тишине раздался нервный, подчеркнуто членораздельный голос. Слова буквально припечатывались к каждой клетке его существа.
— Арефьев, — вещал мегафон, — мы можем сейчас же отсюда уехать, если ты рассчитаешься…И не вздумай звать на помощь своего мента…Три минуты тебе на обдумывание…
Он узнал этот голос, который без сомнения, принадлежал тому ублюдку, который топтал его картину. Тень Расколова — Кривозуб…
На балкон тихо вошел охранник Чугунов. Его лицо было бледно.
— Буханец предлагает решить проблему с помощью гранатометов, — сказал он твердым голосом и Арефьеву это понравилось, однако сказал другое.
— Пока не будем спешить, посмотрим, что они задумали. Передай Буханцу, пусть вступит в переговоры. Пусть скажет, что деньги я передам завтра лично, из рук в руки…Впрочем, это я им сам скажу, — Арефьев подошел к парапету и, расправив грудь, громко крикнул:
— Эй, там, за забором! Это я, Арефьев, хочу говорить с Расколовым.
Последовало замешательство и снова раздался мегафонный голос Кривозуба.
— Я уполномочен…Проблема должна решиться до утра…
— Если хотите получить то, за чем приехали, ведите себя корректно. Отвалите от дома, как минимум, на триста метров…
— Зря ставишь условия, у тебя сегодня игра без козырей. — От машины резанула трассирующая очередь и роскошным веером вознеслась над коньком крыши.
— Если это тебя не убеждает, значит, разговора у нас с тобой не получится, — в голосе Кривозуба слышалась неприкрытая угроза.
Арефьев сразу не мог вспомнить номера телефона Шедова. Прислонив ружье к стене, он вытащил из кармана трубку и стал набирать номер. Ответил старший охранник Фердинанд.
— Здесь, кажется, назревает нехорошая заварушка, а у меня всего четыре человека в наличии, — сказал Арефьев. — Виктор Александрович в курсе…
— Я тоже в курсе, — спокойно ответил Фердинанд. — Сколько соискателей?
— Пока неизвестно, но ведут себя крайне агрессивно. Слышите, стрельбу? — Арефьев отстранил от себя руку, в которой был зажат телефон.
— Сейчас же выезжаем, но будем не раньше чем через полчаса. Продержитесь?
Арефьев не стал отвечать и выключил телефон. Обратился к Чугунову:
— Быстро свяжись с Воробьевым, пусть немедленно едет сюда.
— Буханец ему уже доложил. Вадим скорее всего в дороге.