Шрифт:
Annotation
Кто знал, что место, где сбываются мечты, окажется ловушкой...
Первая глава.
Вторая глава.
Третья глава.
Четвёртая глава.
Пятая глава.
Шестая глава.
Седьмая глава.
Восьмая глава.
Девятая глава.
Десятая глава.
Одиннадцатая глава.
Двенадцатая глава.
Эпилог
Первая глава.
Опять они – прекрасные, стройные, без изъянов, а потому нереальные, ненастоящие, недоступные. Превосходная картина должна была манить, но частичка безумия в ней отталкивала Сашу. Однако не пугала, потому что он искренне верил, что всего этого не существует.
– Здесь есть всё, чего нет у тебя. Я исполню любое твоё желание… Ты лишь приди ко мне, приди, не бойся…
Картина становилась всё нереальней. Огромный аккуратный лес, населённый странными существами. Звонкая река, текущая в гору, когда должна – с неё. Пустынная степь с редкими угловатыми валунами. Море, горизонт которого скрыт туманом. И дорога. Бесконечная тропа, а на ней – яркие лучи, отблески, отражённые от белоснежных костей.
– Тебе надо только пожелать. Здесь не будет врагов, глупых родителей, правил. Ты лишь только пожелай, Саш, и я впущу тебя в Предел Мечтаний…
Мальчик открыл глаза от звука собственного имени.
Он сидел на кровати в одних лишь трусах и помятой белой майке. Снова зажмурился, думая, прислушиваясь к голосу родителей в коридоре, размышляя, вставать или нет?
Саша поднялся. До родителей он шел, шатаясь, то и дело напираясь на стену плечом или головой. Как ему показалось, случайно смахнул с полки какую-то вещь. Стеклянную, керамическую. Вазу? У двери своей комнаты наступил на кота, и если бы тот не закричал, то мальчик так бы и не заметил тушку под своей ногой, хоть серая животинка вцепилась в его ступню когтями.
В коридоре Сашу встретила мама, услышавшая визги сонного кота и до жути неприятный звук разбитой вазы.
Папа стоял на пороге, одетый в строгий костюм, сурово смотрел на вялого сына. Мама, шурша бирюзовым платьем, подошла к сонному ребёнку. От неё пахло дорогими духами. Хотелось чихнуть.
– Ты должен быть в кровати, – было сказано отнюдь не с заботой. – А если бы мы ушли чуть пораньше, и ты решил бы тут походить? И упал? На осколки.
Саша лишь с надеждой посмотрел на маму, словно ожидая волшебства. Она неприятно сузила губы и привычным жестом приложила холодную ладошку ко лбу, проверила температуру как всегда быстро и точно.
– Тридцать семь… и шесть, – мама едва скрыла разочарование, злобу. – Гриша, иди вниз, разогрей машину, покури. Я быстро. И не надо так морщиться, Саша, это ты виноват. Иди, приляг. Нет! В зал, на диван. У твоей комнаты полно осколков, я их уберу и вернусь.
Мальчик так и сделал.
Он лежал и слушал лёгкие движения ног, обтянутых тонкой тканью колготок, звонкие удары осколков, падающих в мусорку, хрупкий скрежет зубчиков метлы, словно шелест листьев. И ворчание. Озлобленное ворчание на сына, чуть не испортившего великолепный вечер, свидание.
– Выпей.
Мама появилась из темноты со стаканом воды в руке, из-за которого он её и увидел. Стекло отражало блики света от уличного фонаря.
Вложила ему в ладонь три таблетки.
– Нет, – сказал Саша. – Я хочу, чтобы иммунитет работал сам, без этих горьких таблеток. Иначе он ослабнет, и любой вирус сможет его победить.
– Не капризничай. Твой иммунитет эффективен всегда, но нужен он только при слабых болезнях. Не примешь лекарство – он поднимет температуру и тем самым сожжёт тебя изнутри.
– Не сможет. Я не разрешу.
– Не воображай, я взрослее, следовательно, опытнее и умнее тебя. Кажется, мы уже говорили с тобой об этом?
Свою злость Саша высказал тем, что резко выхватил таблетки, стакан, быстро выпил и с шумом спрыгнул с дивана, покачнувшись, и чуть не упав обратно. Вряд ли соседям снизу это понравилось.
– Прости, – мама обняла его. – Прости, пожалуйста. Я устала, вот поэтому и злюсь. Мне хочется отдохнуть. Давай сделаем так, чтобы никто не остался в обиде: ты сейчас идёшь спать, а завтра я испеку твою любимую шарлотку и разрешу посмотреть телевизор, если температура чуть спадёт. Хорошо? Ну и прекрасно. За мной закрываться не надо, я взяла ключи. С папой будем поздно, поэтому можешь нас не ждать. Отдыхай, Саш, пожалуйста…
Ему было стыдно смотреть маме в глаза, но злость никуда не ушла. Просто забылась из-за болезни, привлекающей всё внимание к себе. Саша повернул к своей комнате, в коридоре спрятался за огромным гардеробом, в детстве казавшимся мальчику дверью в Нарнию.
Когда щёлкнул замок, он зашёл в туалет и сплюнул вязкие таблетки, которые держал под языком.
– Он меня не сожжёт: я не позволю!
Хотелось включить свет, компьютер, запустить игру или просто послушать музыку. Но мальчик понимал, что в таком состоянии привычные дела не принесут ничего, кроме боли и разочарования. Поэтому он прикрыл глаза, нутром ощущая, как всё вокруг него дрожит, горит. Как его уносит куда-то далеко-далеко.
Поднятая температура снижала чувствительность тела, привнося чувство полёта. Когда она спадёт, Саша будет мучиться из-за боли в горле, голове и пятке, которую расцарапал вредный кот. Но это потом. А сейчас мальчик снова видел безумный пейзаж и слышал голос.
Уже более отчётливый.
– Тебе надо только следовать за мной, – объяснял голос, – и верить, желать. Без желания нет веры, а без веры нет того, чего ты желаешь. А ты желаешь сбежать от родителей. Почему они должны развлекаться, ходить в дорогие рестораны, когда тебе плохо, не считаешь? И не отрицай, ведь я знаю, о чём ты думаешь. Я умею читать мысли.
Саша встал и точно так же, как пару минут назад, пошатываясь, пошёл в коридор. В ванну.
– Взрослые никогда не поймут детей, – продолжал голос. – Взрослые разучились мечтать, для них мечты – цели, взрослые повзрослели. Они не могут видеть того, что видишь ты. Они даже не могут слышать меня. А ты можешь.
Саша нажал на выключатель, открыл дверь, щурясь, привыкая к свету.
– К сожалению, вскоре ты тоже станешь таким, как они. Отчасти ты хочешь этого. Зря. Но биологические процессы неизбежны. И пока ты ещё ребёнок, почему бы не использовать это время для веселья, наслаждений? Зачем обучаться тому, что тебе не пригодится в жизни? Зачем впустую тратить драгоценные года?