Чтение онлайн

Водители оживились.

— И под навесом местов нет. Седня под открытым небом сгрузили.

— Заработков нет, товарищ начальник. Чем семью кормить?

— Из Иркутска в рейс не пускают, в Качуге разгружать не хотят… А мы кто? Не люди?..

Водители, осмелев, заговорили громко, напористо, почти хором, обращаясь более к Позднякову, чем к Перфильеву. И вдруг смолкли: Поздняков молча направился к выходу и, уже приоткрыв дверь, повернулся, бросил Перфильеву:

— Решайте, Никон Сергеевич. А мы с товарищем Гордеевым съездим.

Вздох крайнего удивления всколыхнул наступившую мертвую тишину, когда Поздняков и Гордеев, покинув диспетчерскую, закрыли за собой дверь. Сидоров, опомнясь, кинулся за Поздняковым: Опередив его и предупредительно открыв дверцу машины, заискивающе предложил:

— А может, на автопункт взглянете, Алексей Иваныч? Да и перекат к тому времени присмиреет, легче разглядеть будет…

Поздняков на секунду задержал взгляд на знакомых усиках-щетке, оцепеневших в ожидании ответа колючих глазках.

— Что у вас за машины, товарищ Сидоров? Там, у забора?

Сидорова словно ошпарили кипятком.

— Эти?.. Это ЯГи, Алексей Иваныч…

— Я сам знаю, что ЯГи. Они что, списаны?

Даже по побледневшим щекам Сидорова можно было прочесть, как лихорадочно заработал его слабоподвижный мозг.

— Оформлены, Алексей Иваныч… Все как есть… Вот и Перфильев просил… То есть…

— Что просил?

Сидоров обалдел. Откуда узнал?.. Вот и Перфильев… Сказать правду?..

Поздняков брезгливо поморщился, глядя на жалкую гримасу вместо улыбки Сидорова и, не дожидаясь ответа, стал садиться в машину.

— Товарищ Поздняков! Подождите!..

Поздняков застрял в дверце машины, обернулся, выпрямился во весь рост. Перед ним, несколько потеснив Сидорова, стоял невысокий молодой человек. Житов! Тот самый разочарованный в себе технорук, что чуть не в постель принес ему заявление. Уж не собирается ли он и здесь донимать его тем же…

— Здравствуйте, товарищ Поздняков. Вы еще не решили?.. Здравствуйте, Игорь Владимирович… Я ведь опять со своей просьбой…

Поздняков улыбнулся недоуменно смотревшему на него Гордееву, коротко бросил Житову:

— Садитесь!

— Куда?

— В машину. Вот дорогой нам все и расскажете.

ЗИС-101 сорвался с места и, обдав недвижно застывшего Сидорова морозной пылью, понесся к Лене.

— Вот, Игорь Владимирович, заявление товарища Житова о переводе его в центральные мастерские, — заговорил после некоторого молчания Поздняков, протянув Гордееву сложенный лист бумаги. — Автор заявления считает, что инженеры на автопунктах не нужны. Их место за столом с ватманом и линейкой.

Гордеев принял лист, развернул, передал Житову.

— Что же я разберу в такой тряске? Объяснитесь.

Житов смутился.

— Я ведь писал вам уже, Игорь Владимирович. Это повторение моей просьбы.

— И что же? Разве я вам не ответил?

— Ответили. Отказом.

— Да, именно так. Поймите, молодой человек, что на первых порах всем бывает очень и очень трудно. И вам трудно сейчас. Это естественно. Вам даже чисто житейского опыта еще недостает, а уж где там производственный опыт! Так учитесь! Работа, жизнь — это та же учеба. Постоянная, кропотливая, часто весьма неприятная, но учеба. Вот вы мне жаловались на то, что вас не понимают, что с вами не считаются, вас подменяет руководитель… Увы, это не новость. И пока будет существовать формула: план для плана, а инженерами будут командовать Сидоровы, все останется так, как было. Мы — люди. И люди мы очень разные. Одни недооценивают, принижают себя, другие слишком высокого о себе мнения. Одни терпят, попускаются, сносят, другие — лезут на рожон, рубят… Но мы — люди и вынуждены общаться. А значит, и где-то уступать, в чем-то упорствовать, защищаться. Вы инженер, вам дано больше тех, кто вас еще не понимает, не хочет или, вернее, не может понять. Так пробуйте: убеждайте, доказывайте, — это единственное ваше право…

Поздняков, прислушиваясь к расфилософствовавшемуся вдруг не в меру Гордееву, понял саркастический смысл его отповеди: Житов — только счастливая возможность Гордеева выказать все свое отношение к Позднякову. Выждав, когда поток красноречия главного инженера спал, не оборачиваясь, не удержался отплатить тем же:

— Вот вы, товарищ Житов, как инженер, и помогите практикам. Ведь они об уходе за техникой и понятия не имеют, а где уж там о культуре! За девять лет Северотранса вентиляции не освоили, ключа гаечного сделать не научились.

Поздняков с удовлетворением отметил, что камень, брошенный им в огород главного инженера, достиг цели: Гордеев резко откинулся назад и умолк, забыв Житова.

Машина сошла на расчищенный от снега гладкий, как стекло, лед Лены и, быстро набирая скорость, понеслась вдоль ее высоких обрывистых берегов. Справа и слева замелькали сугробы обочин, воткнутые в них вешки-елочки. Поздняков с интересом наблюдал открывшуюся ему величественную панораму сибирской реки, уходящие, насколько хватал глаз, в обе стороны от нее горные кряжи. Далеко впереди Лена заметно сужалась, а берега становились еще круче, бурые от обнаженных скал, вздыбленных к небу.

— Заячья Падь, — неожиданно пояснил водитель, заметив восторженный взгляд сидевшего рядом начальника управления. — А это вон перекат. Их тут много.

Только сейчас Поздняков разглядел показавшееся вдали белое облачко, медленно поднимающееся от реки к горным вершинам. Там оно рвалось, таяло, зависало на скалах. А ближе, перед самым перекатом, еще два различимые на снегу, стояли походные будки-сани, несколько других темных предметов, по-видимому, машин. С бешеной скоростью ЗИС-101 приближался к ним. Гладкая, расчищенная от снега ледяная дорога вьется среди бегущих навстречу вешек-елочек. Ровно, деловито гудит мотор. Ни толчка, ни ухабинки, ни скрипов и стуков, неизбежных при езде даже по автостраде. Как бы легко было бегать машинам по этакой идеальной трассе! Проклятые перекаты! Неужели так уж они страшны и не победимы, как прожужжал ему о том все уши Перфильев?

Поздняков круто повернулся к терпеливо молчавшему Житову, примирительно улыбнулся:

— Так вот о ваших правах, товарищ Житов. У вас одно право: учиться. Учиться у шоферов, механиков, у рабочих. И то, что дал институт, поможет вам быстро накопить опыт. А уж выйдет из вас руководитель или не выйдет — об этом судить наше право.

— Но если я сам вижу, что у меня не получается, — начал было с прежней горячностью Житов, но Поздняков перебил:

— Я же сказал, об этом судить будем мы: я, товарищ Гордеев. Мне тоже когда-то казалось, что механиком я работать не смогу: шофер, семь классов, да и тех половину заканчивал, сидя дома. И завгаром не смогу. И директором базы. И на курсы в Москву не меня надо было посылать… А вот работаю. И оценить свою работу — тоже не мое право.