Чтение онлайн

Укромное местечко, о котором рассказала ей новая знакомая, было достаточно скрыто от посторонних глаз, поэтому Лариса Николаевна без стеснения разделась до трусиков. Они легли на расстеленное Светланой Викторовной покрывало, закурили и начали обсуждать тему летнего отдыха: кто куда ездит и где все-таки лучше: в Крыму или в Сочи? О своей жизни в Индии и прекрасных пляжах с белым, как снег, песком на берегу океана Лариса Николаевна из скромности промолчала, чтобы не вызвать у ее новой знакомой чувство зависти и комплекс неполноценности. Затем женщины стали рассказывать друг другу о себе.

Узнав о том, что Лариса Николаевна врач, да еще и фармаколог, Светлана Викторовна засыпала ее вопросами, которые, как она догадалась, имели непосредственное отношение к болезни, из-за которой она попала в Центральную клиническую больницу. О своей профессии ее новая знакомая сказала, что она — юрист и специализируется по гражданским делам. Они позагорали в течение часа и договорились, если позволит погода, встретится на этом же месте после обеда.

Что-то в словах умной и образованной москвички Ларису Николаевну насторожило, и, особенно, то, что у нее, судя по ее рассказу, было острое пищевое отравление, осложненное вирусной инфекцией. Из любопытства, пользуясь своей известностью среди медперсонала, она быстро навела справки.

Знакомый врач из отделения интенсивной терапии, по секрету, сообщил ей о том, что его коллеги между собой называют Светлану Викторовну Оленину не иначе, как Мата Хари, намекая на ее причастность к службе внешней разведки. Данная пациентка, согласно истории болезни, поступила в ЦКБ с явными признаками отравления фаллоидином, то есть ядом бледной поганки, хотя после промывании желудка никаких грибов и признаков их употребления врачи в пищеводе не обнаружили. Едва ее вытащили с того света и поставили на ноги, как она снова заболела, — на этот очень редкой формой малярии, которую можно подхватить только в тропических странах, вроде экваториальной Африки.

Другой знакомый врач, по секрету, признался, что ему, якобы, доподлинно известно о том, что тов. Оленина — офицер госбезопасности, принимавший участие в секретной операции в одной из стран Юго-Восточной Азии. О том, откуда он получил эти сведения, ее знакомый ничего не сказал. Впрочем, слова на этот счет были не уместны. Доктор Разумовский, — и в ЦКБ об этом все знали, — имел звание полковника медицинской службы.

Получив о своей новой знакомой столь интересную информацию, Лариса Николаевна сразу подумала о том, что такой человек как раз ей и нужен для того, чтобы выяснить, что на самом деле произошло с Дмитрием Васильевичем Павловым, и есть ли надежда когда-нибудь увидеть его живым. В версию Сергея Сергеевича Мерцалова и Аркадия Моисеевича Фишмана о том, что его, возможно, похитили инопланетяне, она не поверила, считая, что НЛО, это — плод воображения. Более правдоподобной, но менее приятной ей казалась версия, выдвинутая Татьяной Ивановной Добронравовой. Ее бабушка, много лет занимавшаяся проблемами пластической хирургии, не исключала того, что под видом Димы Павлова мог маскироваться иностранный шпион, который, почувствовав за собой слежку, из квартиры Аркадия Моисеевича ловко и незаметно сбежал, а настоящий Д.В. Павлов уже давным-давно мертв или переправлен ЦРУ за пределы СССР.

Обе выздоравливающие женщины снова встретились после обеда в условленном месте. Чтобы расположить к себе новую знакомую, Лариса Николаевна прихватила с собой мензурку медицинского спирта и литровую банку вишневого компота. Спирта было немного — грамм двести, но по причине длительного воздержания их здорово развезло, и они принялись откровенничать на вечные женские темы: о любви и верности, о мужьях и детях, о случайных половых связях и их незапланированных последствиях. Выяснилось, что они обе обожают секс, а в мастурбации и однополой любви: мужчины к мужчине и женщины к женщине, — не видят ничего предосудительного. Убедившись в том, что Светлана Викторовна готова перейти от слов к делу, Лариса Николаевна рассказала ей свою невеселую женскую историю, не называя фамилий и опуская несущественные детали.

— Так ты внучка Татьяны Ивановны Добронравовой?! — догадалась Светлана Викторовна и немедленно убрала свою руку с ее груди.

— Да! А мой Митенька…,- хотела продолжить Лариса Николаевна, но Светлана Викторовна ее прервала:

— Дмитрий Васильевич Павлов, 1953 года рождения, москвич, выпускник МГУ имени Ломоносова…

— Да! Откуда вы знаете?! — от волнения Лариса Николаевна перешла на "вы".

— От верблюда! — раздраженно ответила старший лейтенант госбезопасности Оленина, поняв, что в ЦКБ она — не инкогнито, и, что Лариса Николаевна Селезнева развела ее, как последнего лоха.

— Пожалуйста, скажите, хотя бы: он жив или нет? — взмолилась Лариса Николаевна.

— Да, жив он, жив! Он — живее всех живых, но, к сожалению, сейчас от нас он очень далеко, — с этими словами Оленина встала и начала одеваться. Лариса Николаевна последовала ее примеру.

— Он скоро вернется? — на глазах Ларисы Николаевны появились слезы.

— Я не знаю! Об этом не знает никто. Ну, может, кроме нашего самого главного начальника в Москве, — как-то не очень убедительно ответила Оленина.

— Вы хотя бы самых близких родственников поставили в известность. Василию Дмитриевичу, между прочим, 65 лет. Он ветеран Великой Отечественной войны, боевой офицер. Каково ему знать, что его сына разыскивают, как уголовника? — Лариса Николаевна взывала к жалости, но при этом чувствовала, как с ее сердца, наконец, скатился тяжелый камень: значит, ее Митенька — не шпион, значит — его не похитили инопланетяне. Значит, он — кто?

— Об этом мы позаботимся в самое ближайшее время. Кстати, когда вы собираетесь приехать в Москву? — Оленина перешла на официальное "вы" и даже внешне преобразилась, как будто вместо больничного халата надела мундир с погонами.

………………………………………………………………………………………………………

Итак, Оленина предложила ей пройти в ее апартаменты, которые располагалась в соседнем корпусе. Как и у Ларисы Николаевны, ее палата была одноместной. В ней имелись в наличии все удобства, а также телефон, телевизор и холодильник. Кроме этих предметов бытовой техники она заметила импортный видеомагнитофон и магнитолу. На полу возле койки валялись глянцевые журналы на английском и французском языке.

Порывшись в своей сумочке, Оленина достала и вручила ей визитку, на которой были указаны ее фамилия, имя, отчество и номер телефона, по которому Лариса Николаевна должна была позвонить по приезду в Москву. Оленина сразу предупредила ее о том, что по указанному в визитке номеру телефона ей ответит автоответчик, после чего она должна будет сообщить номер телефона гостиницы или частной квартиры, где она остановится. В самое ближайшее время, — обещала она, — с ней свяжутся и укажут место и время встречи люди, имеющие официальные полномочия сообщить ей интересующие ее сведения о тов. Павлове.

Лариса Николаевна искренне ее поблагодарила, и собралась было выйти, как Оленина, неожиданно, принесла ей свои извинения за то, что ее "немного облапала".

— Месяц уже, как без мужика, крыша поехала, — объяснила она свое несоветское поведение.

— Какие проблемы?! — воскликнула Лариса Николаевна, и, подойдя к ней поближе, шепнула на ухо: Весь мужской персонал ЦКБ в вашем распоряжении. У меня среди них столько знакомых, что стоит мне только намекнуть. В общем, вы понимаете…

После ее слов Оленина зарделась, как гимназистка, и призналась, что ненастоящие мужики ей не нужны. С функциями, на которые они способны, по ее мнению, гораздо лучше справляются вибраторы и фаллоимитаторы. Лариса Николаевна поняла ее чувства правильно и нежно ее поцеловала.