Чтение онлайн

Руаб молчал.

— Ты справишься, не так ли?.. Предупреди Барраха. Понимаю, что дело необычное, но и повод необычен. Намутцы пролили столько крови, что она запятнала и нас.

Руаб подумал и поклонился.

— Хорошо, что ты понял, Руаб. Вот приказ с моей печатью. Это убедит всех сомневающихся. После того, как приказ будет оглашен, все, замеченные с имуществом сенгорцев в руках, будут считаться мародерами.

Берсей повернулся к окну, сложил руки за спиной. Руаб ждал, догадываясь, что это еще не все.

— Возьми две… нет, три сотни агемы. Я хочу, чтобы порядок в городе был наведен как можно скорее.

Руаб шаркнул подошвой и кивнул.

Внезапно Берсей сделал едва уловимое бесшумное движение и оказался совсем рядом. Прямо перед собой Руаб увидел воспаленные глаза темника и плохо выбритую кожу — седые щетинки торчали вокруг губ. Губы зашевелились и Руаб напряг слух, чтобы расслышать слова Берсея:

— Еще вот что. Аммар. Он знает слишком, слишком много. Нужно сделать так, чтобы он исчез. Навсегда. Приказ о его переводе в Нуанну. Список погибших при штурме… Ты понял меня?

Руаб моргнул.

Берсей отодвинулся и тихо приказал:

— Теперь иди.

Аммар появился, когда Берсей сидел за накрытым столом. Обычно еду и питье командиру Аммар подавал сам.

— Ты пришел сказать о лекаре? — спросил Берсей.

— Да, повелитель… — Аммар сглотнул, что-то почувствовав. — Я сделал все. Он теперь далеко.

Берсей прожевал ложку невкусной солдатской каши. Кивнул.

— Я догадываюсь, где.

Аммар переступил с ноги на ногу.

— Я не виноват, повелитель. Он уже не дышал, когда я вошел к нему…

Берсей проглотил следующую ложку. Махнул рукой. Аммар перехватил его взгляд и понял, что Берсей подумал: «Лекарь еще дышал».

— Я не виноват… Ведь он сделал ножи… Он хотел убить тебя…

— Да. И никто не слышал, как он всю ночь точил ложки о порог… Иди, Аммар. Разыщи родственников этого юноши — если они живы, — и вручи деньги им.

Он снова принялся за еду. Когда Аммар вышел, он отодвинул тарелку, поднялся, взял со стола каменный футляр с донесением от Харра. Открыл его. Из футляра криво — одной половиной — улыбалась смешная сенгорская кукла. Тряпичная кукла — отрада нищеты.

Вечером прибыли послы из Ровандара — следующего крупного города на восток по Царской дороге.

— Они не одни, — доложил ординарец. — С ними — целый караван подарков…

— Хорошо, — сказал Берсей. — По крайней мере в Ровандаре не прольется напрасная кровь…

Ровандар стоял на Царской Дороге; от него дорога уже поворачивала на север. В трех дневных переходах от Ровандара был последний крупный город — Куинна; за Куинной начинались земли Киатты.

Ровандар и Куинна — и поход Берсея можно было считать законченным.

Ночью он снова оказался на берегу реки, под холодным секущим дождем. Он не знал, следуют ли за ним Руаб, телохранители, ординарцы — по крайней мере, он их не видел.

Он вошел в темную воду и закричал.

Вода разомкнулась. Показалась одна темная фигура, за ней другая. Их было все больше, и это были не эльменцы, закованные в доспехи. Связанные попарно, они выходили из вод и медленно брели к берегу.

Когда они приблизились, Берсей вдруг с ужасом разглядел, что у каждого изо рта торчит рыбья голова; головы таращили глаза и шевелили жабрами…

Берсей пятился, с трудом сохраняя равновесие, не в силах оторвать взгляда от разевающихся рыбьих ртов…Он очнулся. Он был мокрым, и в ужасе подумал, что и в самом деле ходил по воде и мок под дождем. Он ощупал одежду и с облегчением перевел дух. Он был мокрым от пота, хотя в хижине было холодно: печь давно остыла. Берсей сдержал стон.

Голова раскалывалась, в мозгу, отуманенном болью и лекарством, пульсировало одно слово: «Канзар».

Именно это слово пытались выговорить рыбы.

Утром Берсей приказал собрать тысячников на военный совет.

А через несколько часов из Сенгора на север выступила агема.

Ею предводительствовал сам Берсей.

Остальное войско под командой Карраха двинулось по Царской дороге на Ровандар.

Канзар стоял на берегу Индиары, на сотню миль севернее Сенгора. Когда-то это был большой город, столица единого Тао.

Но с тех пор прошли века. Тао разделился на семь небольших королевств, постоянно воевавших друг с другом, а Канзар, несколько раз переходивший из рук в руки, переживший немало захватчиков, в конце концов тихо умер.

Сейчас это был культовый центр Тао. Среди деревьев, на полянах стояли, лежали и сидели тысячи каменных изваяний. От совсем маленьких, едва возвышавшихся над травой, до гигантских — выше самых высоких деревьев. Одни из них насчитывали несколько десятков лет, другие стояли здесь тысячелетия. Возле каждого бога и божка, под миниатюрным навесом, дымились курильницы, распространявшие сладко-приторные запахи сандала. Таосские боги — предки таосцев — охраняли уснувший город. Небольшое население обслуживало паломников, но большая часть города лежала в запустении: взломав мостовую, выросли пальмы, в обветшавших каменных громадах зданий обитали лишь обезьяны да летучие мыши, да еще — полусумасшедшие аскеты-отшельники.

Аххумского гарнизона в Канзаре не было: в священный город, по соглашению с таосскими правителями, вход вооруженным аххумам был запрещен.

Берсей разбил лагерь неподалеку от города, на открытом месте, недалеко от берега Индиары.

…Но даже досюда доносился тошнотворный запах сандалового дерева. Дождя не было, слабый ветерок гулял над рекой. Берсей в сопровождении Руаба и полусотни воинов — все без оружия — отправился в Канзар.

Они въехали в город с юга, дорогой, по которой никто не ездил.