Чтение онлайн

От смущения Джонти покраснела и ответила:

— Я знаю, дядя Джим. Я просто неправильно выразилась.

— Я понял, милая, — он поцеловал ее в макушку и вышел из кухни.

Пока Тилли с жадностью ела, Джонти поставила подогревать две больших кастрюли с водой. Когда вода в них закипела, она сняла со стены большую деревянную ванну, в которой стирали белье, и предложила Тилли помыться.

Джонти улыбнулась ей, протянула полотенце, мочалку и кусок мыла, которые принесла из своей комнаты.

— Хорошенько отмойся, пока я принесу тебе рубашку и брюки, а потом мы достанем тебе какие-нибудь платья.

Сегодня Тилли выглядела на десять лет моложе. Она округлилась от трехразового питания, и ее когда-то облезлые и сальные волосы стали мягкими и блестели здоровым блеском. Сила, которая, как казалось женщине, была безвозвратно потеряна, теперь вернулась к ней, и теперь Тилли помогала на кухне с утра до полудня. До того, как уйти к себе в хижину, она отдыхала в углу на кухне, завешанным одеялом, где любила выпить стаканчик виски и выкурить сигарету.

Джонти печально покачала головой. Ей не потребовалось много времени, чтобы начать распоряжаться на кухне и взять на себя роль повара. Толстый сердитый человек, который готовил для нее мясо в первый день ее пребывания в «Конце пути» очень часто напивался. Дядя Джим выгнал его после того, как повар валялся мертвецки пьяным на кухне, а посетители требовали еды.

Но, по правде говоря, Джонти радовалась тому, как все обернулось.

Ей нравилось готовить, к тому же она начинала сходить с ума, находясь в заточении в одной и той же комнате день и ночь. Она бы, пожалуй, даже с радостью выполняла бы работу Тилли — собирала бы бутылки, только бы не бездельничать.

Дядя Джим возражал против того, чтобы она готовила еду, но Джонти, как обычно, не послушалась его и ушла с головой в работу.

Она скребла и чистила все вокруг, наводя порядок. Ей и Тилли понадобилось два дня, чтобы отмыть большую комнату от жира и сажи. После этого постепенно Джонти стала повышать оплату за еду в пивной. Она начала с того, что в меню появились пироги и сандвичи с говядиной. Потом, в качестве эксперимента, она повесила в баре объявление, что можно по желанию заказывать блюда. С тех пор на ужин начали подавать: иногда рагу, в другой вечер — жареную говядину, оленину или бифштексы. Для нее и Тилли стало обычным делом ежедневно выпекать по двадцать пять буханок хлеба и большое количество пирогов.

В результате ее труда появились дополнительные деньги. Это увлекло Джонти. Ей было приятно, что все меньше и меньше она живет за счет дяди, Джима.

Лошадь перешла на шаг, и Джонти остановила ее. Пока Красотка щипала траву, Джонти смотрела на заваленный камнями и заросший кустарником каньон. Он так был похож на каньон, который находился рядом с ранчо, что у нее защемило в груди. Джонти представила Корда и всех остальных в погоне за дикими мустангами; как они кричат и ругаются, гоняясь за ними, пытаясь набросить лассо на грациозную тонкую шею. Ее глаза наполнились слезами.

Корд поехал искать ее, но не туда, куда надо. В тот день она с дядей Джимом завтракала, когда в Коттонвуд приехал человек, прервавший их трапезу. Он клялся отомстить Корду Мак Байну.

— Этот ублюдок заявил, что ищет какого-то мальчишку, который живет с тобой и с индейцем, — обратился он к Ла Тору. — Я сказал ему, что мы ничего не знаем о ребенке, и когда Снейк и Джимбео попытались напасть на него, он убил их обоих, — мужчина остановился, чтобы отдышаться и продолжил: — Как только я увидел, как ловко он владеет оружием, я сразу же понял, кто он, и удрал оттуда. Ты будешь преследовать его, босс?

Ла Тор отрицательно покачал головой.

— Скоро Мак Байн сам придет ко мне.

И это, как подозревала Джонти, была настоящая причина, из-за которой дядя Джим не хотел отпускать ее кататься верхом одну. И, честно признаться, не потому ли она хотела уединенных прогулок, что надеялась столкнуться с Кордом?

«Боже, надеюсь, что этого не случится», — побранила она себя.

«Как я все еще могу любить человека, которому нужно было воспользоваться моим телом для удовлетворения своей похоти»?

«Ради Бога, забудь Корда Мак Байна», — приказала она себе, резко развернув лошадь назад.

Джонти изо всех сил дернула повязку, больно стягивающую грудь. С каждым днем ее грудь становилась все более чувствительной. Кроме того, Джонти начала поправляться. Брюки, которые принес ей Корд, становились тесноватыми, и она больше не могла заправлять в них рубашку, а должна была носить ее навыпуск, чтобы скрывать плавные изгибы своих бедер.

Джонти вздохнула и дернула поводья, пустив Красотку галопом. «Сейчас как раз самое время вернуться и начать печь пироги на ужин».

Она вернулась в город очень быстро и отводила лошадь в сарай за пивной, когда услышала грубый смех, от которого у нее по спине побежали мурашки.

Понч! Она слишком много раз слышала это пыхтение, чтобы не узнать его, и она не могла ошибиться.

Что он делал в Коттонвуде? Джонти подошла, чтобы посмотреть в щелку между болтавшимися досками.

«А что это за бедняжка с ним»? — полюбопытствовала она, заметив жалкую худенькую индейскую женщину, тихо идущую за толстяком, который обогнул пивную и направлялся к входной двери.

«Надеюсь, что они сейчас как раз заходят».

Джонти помолилась и поспешила проскользнуть на кухню. Тилли с любопытством посмотрела на нее, так как Джонти поспешно заперла дверь на засов, чего они никогда не делали в дневное время.

— Ты убегаешь от кого-то, малый?

Джонти смущенно засмеялась, потом отперла дверь и распахнула ее.

— Просто привычка, Тилли.

Тилли некоторое время изучающе смотрела на нее мудрым наметанным глазом и заметила ее бледное лицо и следы испуга в голубых глазах.